Взгляд тигра - Уилбур Смит

– Вы его потеряете, не сомневайтесь. – Я предпочел говорить с Мейтерсоном. – Хотите попробовать?

Он промолчал, но я догадывался, что Джимми – слишком большая ценность и рисковать они не станут.

– Дайте попытаться! – Похоже, парень заартачился.

Мейтерсон раздраженно качнул головой.

– Раз он отказывается войти в пролом, пусть хоть в капсуле на буксире протянет меня вдоль рифа… – Голос Джимми зазвучал умоляюще. – Пройдемся пару раз по переднему краю, мимо входа в пролом…

Я наконец понял, что лежало на баке завернутым в брезент.

Мейтерсон вопросительно взглянул на меня.

Жизнь редко преподносит подарки на серебряном блюде. Я озабоченно нахмурился, хотя мог спокойно провести «Плясунью» на расстоянии плевка от кораллового барьера.

– Конечно, чертовски опасно… Хотя, если договоримся о небольшой доплате за риск…

Прижав Мейтерсона к стенке, я выбил из него еще пятьсот долларов с предоплатой. Пока мы торговались, Гатри помог Джимми развернуть капсулу и перенести в кокпит. Я убрал банкноты подальше и занялся буксирными тросами.

Капсула представляла собой первоклассные спортивные сани из нержавеющей стали и пластика. Вместо полозьев – килевые стабилизаторы, вертикальный руль и подводные крылья; козырек из акрилового стекла прикрывал пилота и короткий рычаг управления – джойстик. На носу было кольцо для крепления буксирного троса, за который «Плясунья» потащит сани за собой. Джимми уляжется на живот за прозрачным козырьком, дыша сжатым воздухом из двух баллонов, встроенных в корпус. На приборной панели располагались индикаторы глубины и давления, путевой компас и таймер – счетчик использованного времени. Джойстиком регулировалась глубина погружения и отклонение вправо или влево относительно кормы «Плясуньи».

– Отлично сработано, – заметил я.

От похвалы Джимми покраснел.

– Спасибо, шкипер, сам сделал.

Джимми натянул черный неопреновый гидрокостюм и возился с плотно прилегающим капюшоном, а я нагнулся, рассматривая и запоминая надпись на пластинке, приклепанной к корпусу:

«Производство компании «Подводный мир Норта»

5, Павилион-аркейд

Брайтон, Сассекс».

Джимми просунул лицо в вырез капюшона, и я выпрямился.

– Пять узлов – нормальная скорость буксировки, шкипер. Если будете держаться в ста ярдах от рифа, я смогу отклониться в его сторону и дальше двигаться по контуру.

– Хорошо, Джим.

– Если выпущу желтый буй, не обращайте внимания: значит, что-то обнаружилось, и мы позже к этому вернемся. Увидите красный – проблемы, постарайтесь оттащить меня от рифа и подтянуть к лодке.

Я кивнул.

– У тебя три часа, – предупредил я. – К началу отлива нам лучше убраться.

– Времени должно хватить, – согласился он.

Вместе с Гатри мы спустили сани на воду у самого борта. Джимми забрался в них, опробовал управление, приладил маску и загубник дыхательного устройства, сделал шумный вдох-выдох и показал большой палец: «Порядок!»

Я взбежал на мостик и выдвинул дроссельные заслонки. «Плясунья» набрала скорость, капсула осталась позади, а Гатри травил с кормы толстый нейлоновой трос. Когда все сто пятьдесят ярдов ушли в воду, сани дернулись и мы взяли их на буксир.

Джимми помахал мне – я снизил скорость до пяти узлов и, сделав широкий разворот, пошел параллельно рифу. Высокие волны накатывали по траверзу, и «Плясунью» отчаянно болтало.

Джимми Норт снова махнул рукой и подал вперед рукоять управления. Вода по бокам саней вспенилась, они неожиданно клюнули носом и скрылись под поверхностью. Угол натяжения буксирного троса быстро менялся – капсула погружалась и уходила в сторону рифа. Натянутый трос дрожал, как вонзившаяся в мишень стрела, и с промокших волокон во все стороны летели брызги.

Медленно двигаясь параллельно рифу, мы приближались к пролому. Я уважительно поглядывал на коралловую громаду, не собираясь рисковать и подходить слишком близко. Где-то далеко внизу Джимми скользил в полной тишине над самым дном, чуть касаясь коралловых стен – опьяняющее, должно быть, ощущение. Я завидовал ему и решил прокатиться на санях, как только представится случай.

Мы подошли вровень с входом в пролом, миновали его, и тут раздался крик Гатри. Я бросил взгляд за корму – на волнах подпрыгивал большой желтый буй.

– Он что-то нашел! – вопил Гатри.

Помечая место находки, Джимми выбросил прикрепленный к тонкому тросу с грузом сигнальный шар, который автоматически наполнился углекислым газом.

Не отклоняясь, я продолжал идти вдоль рифа. Через четверть мили угол натяжения буксирного каната резко уменьшился, и сани пробкой выскочили на поверхность в каскаде брызг.

Удалившись от рифа на безопасное расстояние, я помог Гатри поднять капсулу на палубу.

Джимми забрался в кокпит и стащил с лица маску: его губы тряслись, а глаза сияли. Схватив Мейтерсона за руку, он увлек его в каюту. Вода стекала с гидрокостюма, заливая драгоценную палубу Чабби.

Мы с Гатри смотали кольцами трос и втащили сани в кокпит. Я вернулся на мостик и медленно повел «Плясунью» обратно к входу в Пушечный пролом.

Волнение Джимми передалось Мейтерсону.

– Малыш хочет поднять кое-что на поверхность.

Я не стал спрашивать, что именно.

– Груз большой? – поинтересовался я вместо этого и посмотрел на часы. До бурного оттока воды оставалось полтора часа.

– Не слишком, – заверил Джимми. – От силы пятьдесят фунтов.

– Уверен, Джеймс? Не тяжелее? – Не доверяя его энтузиазму, я боялся недооценить возможные трудности.

– Клянусь.

– Хочешь привязать к воздушному мешку?

– Ну да, подниму со дна с помощью мешка, потом отбуксирую подальше от рифа.

Осторожно, задним ходом я повел «Плясунью» к желтому бую, беззаботно прыгавшему в жадных коралловых челюстях пролома.

– Все, ближе не могу, – крикнул я в кокпит.

Джимми махнул рукой – дескать, понял, – в ластах прошлепал на корму и приготовился к погружению: подобрал два надувных мешка и брезентовый чехол от саней, обвязался нейлоновым тросом, по компасу на запястье уточнил местоположение буя. Бросив взгляд на мостик, Джимми перевалился через корму спиной вперед и исчез.

На воде появились белые пузырьки воздуха, которые удалялись в сторону рифа. Гатри травил трос, соединявший Джимми с лодкой. Поочередно включая передний и задний ход, я удерживал «Плясунью» на месте – в ста ярдах от южной границы пролома.

Пузырьки от ровного дыхания Джимми приблизились к желтому бую и замерли. Глубоко на дне он нейлоновыми стропами прикрепил пустые воздушные мешки к грузу. Приходилось ему нелегко – мешало неспокойное течение, рвущее громоздкие полотнища из рук. Управившись со стропами, он наполнил парусиновые емкости сжатым воздухом из баллонов.