Дуэлянты - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

– Что же, черт возьми, я должен у вас попросить?

– Да что угодно!

– Но мне ничего не надо! Для меня достаточной наградой является ваши с Кадишон радость и счастье.

– Ну что же, я, со своей стороны обещаю, что если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, поддержка или просто дружеское плечо, я обязательно услышу ваш призыв, даже если буду находиться на краю света.

– При том, однако, условии, что возвращение во Францию не будет грозить вам гибелью.

– Разумеется.

– В таком случае – принято, Жан-Мари.

На следующий день в одиннадцать часов вечера три удара ладонью в дверь, чередующиеся с определенными интервалами, возвестили гренадеру о прибытии Безомба.

Кадевиль с женой вышли из укрытия.

– Пора, – сказал колосс.

– Матален уехал? – спросила Кадишон.

– Еще утром.

– Лодка?…

– Ждет в Бегле.

– В которому часу отправляемся?

– В половине первого ночи. Без двадцати час прилив достигнет своего апогея, это позволит нам выйти на водный простор, не борясь с сильным течением.

Жан-Мари повернулся к жене и протянул к ней руки.

– Ох! – воскликнула Кадишон. – Я еду с тобой.

– Как! Ты хочешь…

– У Лормонской переправы я вместе с Безомбом сойду на берег.

– Подобный шаг может оказаться очень опрометчивым, – сказал великан.

– Почему?

– Если вас увидят, могут что-то заподозрить.

– Мой бедный друг, кто, черт возьми, нас в такой час увидит? Сейчас на улицу, особенно здесь, даже кошки носа не кажут.

– Не спорьте, Безомб, пусть едет с нами, – сказал Жан-Мари, не менее пылко, чем Кадишон, желавший расстаться с любимой только в самый последний момент.

– Как скажешь, мальчик мой. Я пекусь о твоих же интересах.

Они двинулись в путь. Луны на небе не было, однако ночь выдалась достаточно светлой, чтобы идти решительным шагом. Через некоторое время троица уже достигла места, где была искусно спрятана лодка.

– Барка просто великолепная. Сам выбирал.

– Прочная?

– Как скала!

– А что мне с ней делать, когда я взойду на корабль?

– Поднимешь на борт. Она твоя. Мы за нее заплатили.

– Какие же у меня замечательные друзья! Как мне выразить вам свою признательность?

– Это мы обсудим потом. Садись.

Жан-Мари, Кадишон и великан Безомб устроились в лодке.

– Вот видишь, здесь есть две пары весел, небольшая мачта и парус, – сказал грузчик. – Суденышко в полной оснастке. Когда окажешься в Америке или Индии…

– Корабль, на котором я поплыву, направляется в Индию.

– Пусть будет в Индию! По прибытии на место ты сможешь использовать эту барку для лова рыбы либо чтобы заработать на жизнь каким-то иным способом.

– Половина первого, Безомб. В путь!

– Ты прав. А теперь – рты на замок. Я даже запрещаю вам, голубки, целоваться, разве что вы будете это делать совершенно беззвучно.

И плавание началось. Барка вышла на широкий водный простор. Благодаря течению, которое становилось все сильнее и сильнее, к двум часам ночи они уже были у Лормонской переправы.

Там состоялась волнительная сцена прощания. Кадишон все никак не могла расстаться с мужем. Жан-Мари был взволнован не меньше нее: еще бы чуть-чуть, и он взял бы молодую женщину с собой.

Но он боялся подвергать ее опасности, поэтому обратился к Безомбу и сказал:

– Уводи ее, Безомб, уводи! Если она еще хоть на пять минут останется в моих объятиях, я уже не смогу ее отпустить. Ступай, жена моя, ты будешь первой, кто получит от меня весточку. Когда у меня появится возможность позвать тебя к себе, ты узнаешь об этом из первого же моего письма.

– Жан-Мари! – ответила ему Кадишон. – Я не упорствую, поезжай! Однако как только ты сообщишь мне, где обосновался, я сяду на первый же корабль и мы снова будем вместе. Хотя я даже не знаю, почему ты не разрешаешь мне бежать вместе с тобой.

– Кадишон, будьте благоразумны, – сказал Безомб, – он не может взять вас.

– Но почему?

– Чтобы спастись, ему понадобится вся его смелость и сила. Из-за вас же он в самый решающий момент может лишиться этих качеств, в данном случае жизненно необходимых.

– Я покоряюсь, – печально молвила Кадишон.

– Обними меня, обними еще раз, жена моя. Ах! Пусть меня схватят вновь, пусть даже расстреляют – за то счастье, которое я познал, это не будет чрезмерной платой.

– Молчи! Молчи!

– Ты теряешь бесценные минуты, сын мой, – сказал Безомб. – Рассвет в это время года занимается рано, поэтому еще до Лагранжа тебе придется пристать к берегу, чтобы спрятаться и дождаться вечера.

– Ты прав. – сказала Кадишон. – Давайте прислушиваться к голосу разума. До свидания, Жан-Мари, до свидания!

Супруги последний раз нежно обнялись, и грузчик, чтобы положить конец этому прощанию, грозившему затянуться на неопределенное время, увлек за собой молодую женщину, в то время как гренадер, одетый как настоящий матрос, – эту деталь мы не можем опустить – меланхолично продолжил свое плавание к морю.

Путь от Лормонской переправы до главного рынка был неблизкий. Но несмотря на это Безомб и Кадишон пошли как можно быстрее, из последних сил преодолевая смертельную усталость, ведь они, подобно Маталену и Жану-Мари, последние двое суток ни разу не сомкнули глаз.

К тому же дороги в те времена были далеко не такие укатанные и ровные, как сейчас.

Шартрон и квартал Бакалан тогда были только в проекте.

На аллеях Королевского сада и набережных виднелись редкие элегантные дома.

В то же время это был обособленный город, который отделяла от Бордо территория Шато-Тромпет и общественные сады.

Поэтому, чтобы вернуться в город, нашим ночным путникам пришлось больше шагать по рытвинам, нежели по мостовой, и хотя была самая середина лета, обратная дорога заняла у них намного больше времени, чем предполагалось вначале.

До причала Фенвик – так в ту эпоху называли небольшой порт напротив пакгаузов – они добрались, когда стал заниматься новый день.

На улицах уже можно было увидеть первых прохожих.

Кадишон вдруг вздрогнула и остановилась.

– Что с вами? – спросил ее Безомб.

Ничего ему не ответив, молодая женщина отвернулась, будто пытаясь скрыть лицо от двух типов, двигавшихся ей навстречу.

Сии господа прошли мимо с таким видом, будто не заметили ее, но когда они удалились, она взяла Безомба под руку и сказала: – Это агенты полиции.