Сальватор. Том 1 - Александр Дюма

Мы не раз упоминали в своем рассказе о брате генерала Эрбеля и отце Петруса. Но число наших персонажей столь велико, а описываемые нами события столь многочисленны и перепутаны между собой, что для большей ясности мы предпочитаем не представлять всех наших героев с самых первых сцен, как принято делать по правилам драматического искусства, а описывать этих персонажей по мере того, как они предстают перед читателями, чтобы последние могли принимать активное участие в нашем действии, а также дабы не усложнять интригу.

Как могли заметить читатели, отец Петруса только что ворвался к сыну в мастерскую и вместе с тем появился в нашей книге. Этот вновь прибывший призван сыграть, как уже играл в судьбе своего сына, довольно важную роль, а посему в интересах предстоящих сцен нашего повествования мы сочли себя обязанными сказать несколько слов о прошлом нашего нового героя, в котором так горько упрекал его родной брат.

Пусть наш читатель не волнуется: мы не станем предлагать его вниманию целый роман на эту тему и будем предельно кратки.

Кристиан-Пьер Эрбель, виконт де Куртеней, младший брат генерала, родился, как и сам генерал, на родине Дюгей-Труэна29 и Сюркуфа30; он появился на свет в 1770 году в Сен-Мало, этом гнезде всех морских орлов, известных под родовым именем корсаров, если и не нагонявших ужас на англичан, то, во всяком случае, бывших для тех бичом на протяжении шести столетий, то есть со времен Филиппа-Августа до Реставрации.

Не ведаю, существует ли история города Сен-Мало, но знаю точно, что ни один приморский город не мог бы, как он, похвастаться тем, что дал миру более верных сынов, а Франции – более отважных мореплавателей. Наряду с Дюгеем-Труэном и Сюркуфом мы могли бы привести имя корсара Кристиана, или – если читателю угодно знать не только его военную кличку, но и родовое имя, – Пьера Эрбеля, виконта де Куртенея.

Чтобы поближе познакомить с ним желающих, достаточно рассказать о первых его шагах.

С 1786 года, то есть, едва достигнув шестнадцатилетнего возраста, Пьер Эрбель стал матросом каперного судна, на которое двумя годами раньше поступил волонтером.

Захватив в плен шесть английских кораблей за одну кампанию, судно это, снаряженное в Сен-Мало, тоже оказалось в плену и было отправлено на Портсмутский рейд, а экипаж был рассредоточен по понтонам31.

Юного Эрбеля вместе с пятью другими матросами отправили на понтон «Король Жак». Они пробыли там год. На нижней палубе им смастерили что-то вроде вонючей каморки, служившей камерой шестерым пленникам. Она проветривалась и освещалась через один-единственный портик32 в фут шириной и шесть дюймов высотой. Через это же отверстие несчастные могли полюбоваться небом.

Однажды вечером Эрбель, понизив голос, сказал товарищам:

– Неужели вам не надоело здесь сидеть?

– Чертовски надоело! – ответил за всех парижанин, время от времени развлекавший товарищей шутками.

– Чем вы готовы пожертвовать, чтобы отсюда выйти? – продолжал молодой человек.

– Рукой, – сказал один.

– Ногой, – отвечал другой.

– Глазом, – вставил третий.

– А ты, Парижанин?

– Головой.

– Так-то лучше! Ты не торгуешься и подойдешь мне.

– Что значит «подойду тебе»?

– Вот именно – подойдешь.

– Что ты хочешь сказать?

– Я решил нынче ночью убежать, а поскольку ты готов, как и я, рискнуть жизнью, мы сбежим вместе.

– Эй, давай без глупостей, – предупредил Парижанин.

– Расскажи, что ты задумал, – попросили другие.

– Сейчас… С меня довольно этой теплой водицы, которую они называют чаем, и этой тухлятины, зовущейся говядиной, и этого тумана, что зовется у них воздухом, и этой холодной луны, которая для них – солнце, и этой сырной головы в сливках, которую они зовут луной! Я ухожу.

– Каким образом?

– Вам это знать ни к чему, потому что я возьму с собой

только Парижанина.

– А почему одного его?

– Мне не нужны люди, которые торгуются, когда речь идет о Франции.

– Да не торгуемся мы. черт побери!

– Тогда другое дело. Вы готовы пожертвовать жизнью ради дела, которое нам предстоит предпринять?

– А у нас есть хоть маленькая надежда?

– Да, один шанс.

– А против?

– Против девяти.

– Мы согласны.

– Ну и отлично – Что от нас требуется?

– Ничего.