Легионер - Гордон Догерти

— Вы привели своего головореза, чтобы он вас защищал? Это не сулит нам доверительных отношений, сенатор Тарквитий.

Бешенство и уязвленное самолюбие пожирали сенатора изнутри. Одно его слово — и мерзкий старикашка упадет с перерезанным от уха до уха горлом... Но нет, нельзя. Путь к трону лежит через умение терпеть. Священник нужен ему, пока — нужен. Он отдаст приказ потом — и тем слаще будет месть.

— Все идет по плану, эминенц. И вы в курсе всего происходящего. Разумно было бы также помнить, что ваша жизнь в моих руках ровно в той же степени, что и моя — в ваших. Фронто, за мной!

Тарквитий в последний раз взглянул на спокойное лицо епископа, повернулся и пошел к двери. Гигант Фронто медленно выплыл из тени и смерил епископа злобным взглядом, на что тот ответил кроткой улыбкой.

Оставшись один, епископ подошел к балюстраде и сложил руки в молитвенном жесте.

Трое лучников, прятавшихся на соседних балконах, увидели этот сигнал и опустили луки.

Сенатор Тарквитий останется в живых. Пока — останется...

ГЛАВА 6

Галл сидел, скрестив ноги, у костра и бездумно смотрел на огонь, машинально сжимая в руке бесполезный пергамент с изображением Боспорского полуострова. Несколько дорог проходили через лес, чтобы сойтись в одной точке на западе: у крепости на перешейке, соединяющем полуостров с материком...

Галл вытащил из огня вертел с нанизанным мясом, жадно оторвал кусок зубами. Любой из этих путей был бы рискованным. Каждый выбор — как бросок игральных костей. Первый бросок вышел совсем неудачным. Теперь нужно было постараться и выбросить комбинацию покрупнее.

От первоначального отряда в сто десять человек, ушедшего в рейд от «Аквилы», осталось шестьдесят два человека. Разбив лагерь, они хорошо укрепили его и выставили двойное оцепление. Галл не желал больше терять людей. Он поклялся себе в этом.

Галл стиснул зубы так, что они хрустнули, потом тряхнул головой и принялся терзать жесткое мясо.

Оглянувшись через плечо на небольшую группу легионеров, свободных от караула, Галл немного оттаял. Он явственно различал грубоватый басок Зосимы — здоровенный фракиец потчевал товарищей рассказом о двух критских бабенках и их сексуальных пристрастиях, а также о благосклонности, которой означенные бабенки одарили Зосиму после того, как он выгнал из дома их мужей. Взрывы хохота встречали каждый новый поворот этой похабной истории. Зосима и его товарищи сбрасывали невероятное напряжение минувшего дня. Галл любил их за это — жестоких, выносливых бойцов, не боящихся ни боя, ни внезапной, как сегодня, засады.

Сегодня эти люди потеряли своих товарищей и братьев по оружию. Их собственные жизни тоже висели на волоске, и все же они оставались единым целым. Солдаты...

Глаза легионеров весело блестели, и Галл вздохнул украдкой. Годы кровавых битв могут закалить даже самую нежную душу.

К нему подошел Феликс, и Галл выжидающе уставился в глаза своему помощнику и товарищу.

— Не могу больше слушать эту мерзость. Услышанного достаточно, чтобы вернуть весь съеденный харч.

Галл молча кивнул греку на свободное место возле его костра.

— И еще, командир... Я думал, что ты захочешь поговорить о том, что сегодня произошло! — нерешительно добавил Феликс.

Галл перестал хмуриться и кивнул. Феликс лучше кого бы то ни было умел улавливать настроения среди солдат, а уж Галла читал, словно открытую книгу, не обращая внимания на каменное лицо и бесстрастный взгляд примипила. Черт бы его подрал.

Про себя Галл улыбнулся.

Он заговорил еще прежде, чем грек устроился напротив него у огня.

— В разведке такое случается. Половина моих солдат осталась лежать в лесу, а сукины дети, устроившие бойню, вряд ли получили хоть одну царапину.

Феликс устало вздохнул и опустил глаза.

— Командир, завтра мы пошлем людей похоронить наших товарищей. То, что сегодня произошло, потрясло всех — но никто не смог бы сделать больше, чем сделал ты. Оборона была единственным нашим спасением, и то, что мы выжили — твоя заслуга.

Галл криво усмехнулся.

— Это приводит меня в бешенство... Я отдал бы свой последний грош, лишь бы узнать, что всадники догнали и перебили этих сыновей шлюхи.

Он потянулся к мешку и достал оттуда стрелу в засохшей крови, принялся разглядывать ее в свете костра.

— Мы должны подумать обо всем очень серьезно, Феликс. С кем мы имеем дело? Судя по наконечнику стрелы, это готы — но кто тогда всадники? Кто они такие — и почему они нас не тронули? Мы ведь были для них легкой добычей.

Феликс задумчиво кивнул, глядя в огонь.

— Я думаю, готы следили за нами с того самого момента, когда мы только вошли в лес. Дождались, пока мы заберемся в чащу — и принялись расстреливать. А вот насчет всадников я не уверен... думаю, судя по их внешнему виду, что они с востока.

Опций смолк, и Галл кивнул ему в ответ.

— Да... Это не то, что мы ожидали здесь найти...

— Не совсем так, командир. Думается мне, я видел похожих на них воинов и раньше. Я служил тогда на границе в Северной Армении. В тех местах множество небольших торговых городков, караван-сараев и базаров. Там я встречал варваров, пришедших из Степи, они приходили менять шкуры, мясо, рабов, специи и драгоценности. Один Митра знает, где они все это добро брали, да, наверное, лучше и не знать этого вовсе.

Галл кивнул. Его губы слегка вздрагивали, он выглядел потрясенным.

— Только этого и не хватало империи — новых захватчиков на ее границах, — он нервно провел рукой по волосам. — Я чувствовал... Сразу почуял крысиный запах — как только Нерва начал совещание. Он нервничал — значит, что-то шло не так. Его-то руки связаны — над ним дукс Вергилий и те, кого император приставил надзирать за дуксом. Мы этого не знаем — и это не в нашей компетенции, Феликс. Не думаю, что мы можем разрешить эту проблему в настоящее время. Мы должны завершить свою миссию, а затем убраться отсюда. Но сначала нам надо кое о чем позаботиться. Нерва приказал не отвлекаться, но...

— Готы? — вскинул голову Феликс.

Галл кивнул.

— Да. Настало время отомстить.

ГЛАВА 7

— Эй, вы, эльфы сонные, подъем! Приехали!

Возница ворчал, а шаткая деревянная повозка на расшатанных колесах замедляла свой ход, пока не остановилась на перекрестке.

Паво проснулся и прищурился на восходящее солнце.