Зона сна - Олег Горяйнов

Будь у него хотя бы та же масса тела, какую он имел у князя Ондрия, или держал бы он в руках не лёгкую биту, а надёжный шестопёр, поубивал бы всех. А так от них не было спасения: они шевелящейся биомассой висли на руках, не давали возможности для чёткого удара – и всё же несколько уже валялись на мостовой без движения. Даже ощутимо получив по черепу и нож в руку, Стас, можно сказать, устоял. Они от него отступились. Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание, это как уцелевшие подонки разбивают и поджигают его мотоцикл; оказывать помощь своим покалеченным «коллегам» никому из них и в голову не приходило.

Разлился трелью полицейский свисток, и всё погасло.

Очнулся он в полной темноте. Поднял руку; нащупал вместо лица что-то липкое и холодное. Потом вернулось ощущение тела, вернулось волнами невыносимой боли. Стас застонал.

– Ожил, – донеслось откуда-то издалека, как сквозь вату. – Гляди-кась!

Стас хотел спросить, где он, но не смог разлепить разбитых губ. Открыл глаза: в мутном, скудно освещенном пространстве плавали какие-то предметы. Спустя только минут пять ему удалось разглядеть решётку и за ней фуражку полицейского. Стало быть, он заперт.

– Где я? – спросил он, сделав над собой отчаянное усилие.

– В участке, знамо где, – хмыкнул полицейский.

– Мне надо в больницу… Меня избили… Где они… которые меня?..

– А вот они в больнице! И ты ответишь за это. Думаешь, если московский, так тебе всё позволено?

Стас зашевелился и сел посреди грязного пола. Голова закружилась, затошнило. Одна рука пропорота и перевязана какой-то дрянью. Ноги всё же целы, что радует. Кожаный комбинезон разорван, можно выбрасывать. Карманы вывернуты. Дорогие часы на запястье – вдребезги. Поработал в архиве, молодой исследователь…

– Мне нужен телефон, – сказал он, придерживая голову целой рукой.

– Чего? – спросил полицейский и радостно заржал. – Алексей! Слы? Барин по телефону позвонить желают!

– А хлеба белого они не желают? – Откуда-то появился верзила в мундире. В руке он держал Стасову биту, купленную в Мологе у тётки-спекулянтки. – Может, тебе ещё этот, как его?

– Телеграф! – хохотал первый.

Стасу совсем стало худо, и он осторожно лёг на пол, держась за голову. Загромыхали ключи в замке.

– Телефон тебе, говоришь? – Верзила зашёл за решётку и склонился над ним. Стас закрыл глаза. – Телефон ему! – взревел полицейский и с размаху пнул Стаса в рёбра.

– Не смей меня бить, скотина, – сказал Стас.

– Ах ты, московское мурло! – возмутился верзила, примериваясь, куда бы пнуть ещё. – Я тебе щас покажу скотину… Я тебе покажу, как наших пацанов обижать…

Тут входная дверь с грохотом слетела с петель и упала посреди заплёванного коридора. Помещение как-то сразу наполнилось мужчинами в военных мундирах с голубыми петлицами. Верзила, который уже замахнулся на Стаса, от молодецкого удара ногой в коротком шнурованном ботинке врезался мордой в стену, сел на пол и моргал очумело, слизывая кровь, сочащуюся из носу. Его коллега тоже получил плюху и стоял теперь на коленях возле стола, с пистолетом, приставленным к затылку. На столе военные собирали какие-то бумаги.

Над Стасом склонилось сразу несколько голов в фуражках с голубыми околышами. Одну из них, лохматую и без фуражки, он узнал.

– Петруха! – выдавил он сквозь разбитые губы. – Ты как здесь?

– Живой! – обрадовался капитан Лапыгин, и Стаса обдала такая густая волна спиртного духа, что у него даже на секунду прояснилось в голове. – А я как услышал в пивной, что какие-то штафирки напали на мотоциклиста в коже, а потом его же в участок замели, сразу нашим телефонировал. Тут десантная бригада неподалеку расквартирована… Ну что, от этих уродов тебе тоже досталось? – Лапыгин кивнул в сторону сидящего на полу чина.

– Немного было…

– Ах ты ж, скотина ты, скотина! – обратился капитан к поверженному стражу порядка. У того от страха отвисла нижняя губа. – Крыса ты гнусная, вонючая, паскудная…

– Носилки есть? – крикнул куда-то за дверной проём военный в погонах майора.

– Нету, – ответили ему с улицы.

– Тогда клади его на дверь!

Спустя минуту Стаса на бывшей входной двери вынесли из участка. Перед крыльцом тарахтел двигателем грузовик с эмблемами ВВС на дверцах. Поодаль урчали два джипа. От непогашенных фар на улице было светло как днём. И этого света ещё прибавилось, когда из переулка вдруг выскочил грузовик, из которого посыпались тоже люди в мундирах – но в серых, с малиновыми погонами. В руках у них были самозарядные токаревские винтовки. Заклацали затворы. Авиаторы выставили своё оружие – у них были автоматы с короткими стволами.

– Всем оставаться на местах! – забубнил мегафон. – При малейшем движении открываем огонь на поражение!

– Ты ещё кто такой, твою мать?! – крикнул капитан Лапыгин, которому определённо в этот вечер было море по колено.

– Я, твою мать, вологодский полицмейстер! А ты, висельник, выходи-ка с поднятыми руками, пока я тебе язык не отстрелил!

И тут на площадку между двумя воинствами, готовыми открыть друг по другу огонь, беззвучно вкатился огромный чёрный «роллс-ройс». Задняя дверь чудовища медленно распахнулась. Человек, сидевший в салоне, даже выходить из машины не стал, а только ногу выставил на подножку.

– Полицмейстер, подойдите! – сказал он дребезжащим, неприятным каким-то голосом. – И вы, майор!

О чём шёл разговор, никто не слышал. Спустя две минуты беседа закончилась. Полицмейстер скомандовал своему воинству садиться в грузовик. Майор велел своим тоже грузиться. Дверь со Стасом подняли и потащили к кузову армейского грузовика.

– Стойте! – сказал Стас.

Перевалившись с доски, он встал и сделал несколько шагов в сторону «роллс-ройса». Никто не посмел его остановить. До человека внутри роскошного автомобиля ему оставалось два шага, когда с переднего сиденья выскочил квадратный мужик, подбежал к задней двери, держа руку за пазухой пиджака, и замер, повинуясь жесту хозяина.

Стас тоже остановился.

– Послушайте, – сказал он, едва ворочая языком. – Судя по всему, вы тут самый главный… по улаживанию проблем.

Человек внутри «роллс-ройса» слушал его не перебивая.

– В этом городе… в тюрьме сидит одна женщина… Матрёна Кормчая… Её посадили так, попутно… чтобы кому-то досадить… Надо её выпустить… Для вас это пустяки, а Бог вам зачтёт.

Человек в «роллс-ройсе» высунул голову, с любопытством оглядел избитого Стаса, и втянул голову обратно. На нём был маленький чёрный котелок, пенсне – больше Стас ничего не успел разглядеть.

– Станислав Фёдорович, – сказал этот загадочный тип изнутри машины своим неприятным голосом. – Мне важнее зачёт не у Бога, а у других инстанций. А из-за вас и так уже в моём городе непорядок.