Парфянин. Ярость орла - Питер Дарман

Караванщики, получив возможность безопасного прохода, с радостью платили пошлины, а мы богатели. Некоторые цари, вроде царя Дария, тратили полученное богатство на праздную жизнь и развлечения, но другие, как мой отец, строили мощные крепости и укрепляли войско, чтобы защищать то, что имели. Римлянам на западе и азиатским народам на востоке мы казались лишь вечно голодными волками. Отец однажды пересказал мне, что говорил ему его отец: «Если хочешь мира, мой сын, готовься к войне». Так оно и было. По всему царству стояли каменные форты и крепости, они охраняли торговые пути и отражали нападения агрессоров. Форты представляли собой простые сооружения с гарнизонами по двадцать пять конных лучников, четверть сотни. Они имели входные ворота, по четыре сторожевые башни, по одной с каждого угла, и были очень скромно, даже аскетично оснащены. Но они выполняли свою функцию, делая невозможными атаки разбойников или враждебных войск.

– Я буду очень рад снова увидеться с твоей матерью, – задумчиво заметил отец, двигаясь на юг рядом со мной. Впервые со времени нашего отъезда из дома он упомянул о ней.

– Да, отец.

– Мужчина без доброй женщины подле него – это всего лишь пустая скорлупа. – Он глянул на меня. – Нам вскоре нужно будет подыскать тебе жену, мой сын.

– Да, отец, – ответил я без особого энтузиазма. Царские браки призваны укреплять союзы и альянсы и обеспечивать безопасность государств; желания тех, кого женят или выдают замуж, мало принимаются во внимание, если вообще принимаются.

– Может быть, это окажется вавилонская принцесса Акссена. Это будет хороший союз, хотя, если она такая же жирная, как ее отец, тебе понадобится хороший повар, чтоб она была довольна и счастлива.

У меня упало сердце.

– Да, отец.

Нашу беседу прервал подскакавший галопом Виштасп. Он остановил коня перед отцом и поклонился:

– Сообщение из города, государь.

И протянул отцу свиток. Тот развернул его, прочитал и, посмотрев на меня, улыбнулся.

– Отлично, – сказал он. – Прикажи остановиться. Разобьем здесь лагерь на ночь, а в город въедем завтра.

– Но мы уже рядом с городом, отец, – заметил я. – Разве не доберемся до него к вечеру?

– Нет, Пакор. У нас для тебя будет сюрприз.

Виштасп смотрел на меня, и его губы кривились в улыбке.

«Пожалуйста, Шамаш, – взмолился я про себя, – пусть только это не окажется принцесса Акссена!»

Вскоре после полудня мы разбили лагерь, а через два часа с юга показался большой верблюжий караван с конным эскортом, возглавляемый Бозаном. Он спрыгнул с коня, поклонился отцу и обнял меня.

– Как мы слышали, тебя чуть не убили какие-то разбойники! Это тот ублюдок Дарий их на вас наслал, без сомнения, он их купил! Видимо, посчитал, что кучке бандитов удастся проделать то, что не удалось римскому легиону!

– Мы этого точно не знаем, Бозан, – заметил отец.

– Знаем, твое величество, конечно, знаем! Ты просто слишком добр, чтобы это признать. Он ведь жадный жирный ублюдок! Вот и решил, что если убьет вас, то сможет призвать римлян обратно, а в знак дружбы преподнести ваши головы на блюде! – и он кивнул на меня и на отца.

– Призвать обратно? – переспросил я.

– Римские легионы обычно не бродят по пустыне просто так. Вот и этот шел прямо на Зевгму.

– Хватит, – сказал отец. – Подобные вопросы подлежат обсуждению на совете, они не для пустых сплетен.

Бозан кивнул и подмигнул мне.

– В любом случае самое главное теперь то, что завтра Пакора будет ожидать грандиозный триумф!

Я был поражен.

– Триумф?!

Отец улыбнулся.

– Ты принес нам победу над римлянами, мой сын. Справедливо, что город устраивает праздник в честь твоего подвига.

Из темноты, спотыкаясь, показался Гафарн, он тащил пластинчатый доспех. Свет от лагерных костров отражался от стальных пластинок.

– Он что, из свинца сделан? – спросил Гафарн. – Тяжеленный, я едва его поднял.

– Из стали и серебра, ты, жирный урод, – ответил Бозан.

– Это Доспех Победителя, – пояснил отец. – Его всего несколько раз надевали. Мой отец надел его после победы над войском Пальмиры. А теперь, завтра, его наденешь ты.

В ту ночь я едва смог уснуть. Я все время посматривал на доспех, который висел в моей палатке на деревянной подставке. Когда занялся рассвет, я пинком разбудил Гафарна и начал одеваться. Гафарн принес завтрак – хлеб и подогретое молоко, после чего ушел на конюшни убедиться, что Суру накормили и напоили. Через несколько минут он вернулся. Пока я доедал завтрак, сидя на табурете перед палаткой, в лагере началась суета. Командиры выкрикивали распоряжения своим воинам, конюхи готовили лошадей. Когда на востоке небосклона взошло солнце, предвещая новый замечательный летний день, я занялся сложным процессом одевания как тяжеловооруженный всадник. Первым делом натянул шелковую рубаху без рукавов, что носится прямо на голое тело. Мой отец озаботился одеть в такие рубахи всех своих всадников. Опытные конники с Востока говорили ему, что обитатели степей носят такую одежду, хорошо защищающую от стрел. По всей видимости, если в тебя попадает стрела, а на тебе такая шелковая рубаха, то наконечник стрелы запутается в ткани и застрянет в ней на пути к телу. Тогда стрелу потом легче извлечь, хотя я не был в этом до конца убежден. Тем не менее носить такую рубаху было приятно, и она хорошо впитывала пот. Потом я натянул хлопчатую тунику и штаны. Это были свободные предметы одежды, они хорошо пропускали воздух. Гафарну пришлось помочь мне надеть доспех. Он встал на табурет и поднял доспех у меня над головой, чтобы я смог его на себя натянуть. Доспех оказался превосходный, с широкими проймами и такими же рукавами. Каждая вторая пластина была сделана из серебра, так что при любом движении доспех сиял и сверкал. Гафарн натянул мне на ноги кожаные сапоги и подал перчатки, все покрытые тонкими серебряными пластинками. Шлем был стальной с декоративной золотой полосой по нижнему краю.

– Ты смотришься прямо как могучий воин, принц, – широко улыбнувшись, заявил Гафарн.

– А чувствую я себя нагруженным, как могучий верблюд. Но все равно, спасибо за помощь.

Я вышел из палатки, и меня приветствовали отцовские телохранители, уже оседлавшие лошадей. Белые значки на копьях развевались под легким ветерком, а кони грызли удила и нетерпеливо били копытами. Кони царских телохранителей были все белого цвета, и их тщательно расчесанные хвосты с шумом бились и мотались из стороны в сторону. У самих телохранителей на шлемах красовались белые плюмажи, а на плечах – белые плащи. Выглядели они просто великолепно, но отец смотрелся еще лучше. Поверх открытого шлема он надел золотую корону. А Виштасп по такому торжественному случаю, как и подобает командиру телохранителей отца, держал знамя – голова белого коня на алом полотнище. Я отдал честь отцу и вскочил в седло. На Суре был боевой доспех, правда, без наголовника – сегодня этого не требовалось.