Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

— Ты забываешь, что я женат.

— Как будто это когда-нибудь кого-нибудь останавливало.

Я сел, и одна из служанок принесла мне эля.

— Ты тоже входишь в витан? — спросил я Этельвольда.

— Да ты что! Думаешь, ублюдок нуждается в моих советах? Если бы он спросил моего совета, я бы сказал: «О мой король, почему бы тебе не спрыгнуть с высокого утеса, предварительно помолившись Господу, чтобы Он дал тебе крылья?!»

Этельвольд толкнул ко мне тарелку со свиными ребрами.

— Меня прихватили сюда для того, чтобы дядюшка мог за мной присматривать. Хочет быть уверенным, что я не замышляю измены.

— А ты, случаем, ее не замышляешь?

— Конечно замышляю, — ухмыльнулся он. — А ты, если что, присоединишься ко мне? Не забывай, ты у меня в долгу.

— Хочешь, чтобы я поработал для тебя мечом? — спросил я.

— Да. — Этельвольд говорил серьезно.

— Ну что же, ты да я — против всего Уэссекса. А кто еще будет сражаться на нашей стороне?

Он нахмурился, размышляя, но не назвал ни одного имени. Этельвольд молча уставился на крышку стола, и мне стало его жалко. Этот парень всегда мне нравился, но никто и никогда бы ему не доверился, потому что он был слишком беспечным и несерьезным.

«Альфред правильно его оценил, — подумал я. — Дай Этельвольду волю — и он будет пить и распутничать до изнеможения».

— Мне следовало бы пойти и присоединиться к Гутруму, — сказал он.

— Почему же ты этого не делаешь?

Он поднял на меня глаза, но не ответил. Наверняка в душе Этельвольд догадывался: Гутрум радушно его примет, будет всячески ублажать, использует, а потом рано или поздно убьет. С другой стороны, может быть, такая перспектива была лучше его нынешней жизни. Этельвольд пожал плечами и откинулся назад, отбросив волосы с лица.

Он был удивительно красивым юношей, и это не способствовало тому, чтобы прилежно заниматься делами: девушек тянуло к нему, как священников к золоту.

Слегка заплетающимся языком Этельвольд проговорил:

— Вульфер думает, что Гутрум убьет нас всех.

— Возможно, так оно и будет, — ответил я.

— А если мой дядя умрет, — продолжал он, даже не думая понизить голос, хотя в таверне было полно народу, — его сын еще слишком мал, чтобы стать королем.

— Верно.

— Вот тогда и придет мой черед! — ухмыльнулся он.

— Или твой черед придет с помощью Гутрума, — сказал я.

— Так пей, дружище, — проговорил он. — Потому что мы все в одной и той же выгребной яме.

Этельвольд улыбнулся мне — ему никак нельзя было отказать в обаянии.

— Интересно, если ты не будешь за меня сражаться, то как же ты собираешься вернуть долг?

— А что бы ты хотел получить в уплату?

— Как насчет того, чтобы убить аббата Хевальда? Очень жестоко? И медленно?

— Я мог бы это сделать, — ответил я.

Хевальд, аббат в Винбурнане, был печально известен жестоким отношением к мальчикам, которых учил читать.

— Хотя, с другой стороны, — продолжал Этельвольд, — мне хотелось бы самому прикончить костлявого ублюдка, поэтому не делай этого для меня. Лучше я придумаю что-нибудь другое, чтобы досадить дядюшке. Ты ведь тоже его не любишь?

— Не люблю.

— Тогда мы состряпаем какую-нибудь каверзу. О господи, — вдруг всполошился Этельвольд, потому что снаружи внезапно послышался громкий голос Вульфера. — Он на меня очень зол!

— За что?

— Да одна из молочниц забеременела. Думаю, Вульфер сам хотел это с ней сделать, но я поспел первым. — Этельвольд допил свой эль и заявил: — Пойду-ка я в «Три колокола». Пойдешь со мной?

— Мне надо поговорить с Вульфером.

Юноша покинул таверну через заднюю дверь, в то время как олдермен, пригнувшись, вошел в переднюю.

Вульфера сопровождала дюжина громил. Завидев меня, он зашагал навстречу.

— Там освящают церковь епископа, — проворчал он. — Целый день, час за часом, вот проклятье! Сплошные песнопения да молитвы, долгие часы молитв — и все только для того, чтобы очистить это место от скверны датчан. — Он тяжело опустился на скамью. — Я и вправду видел тут Этельвольда или мне показалось?

— Он действительно был тут.

— Небось хотел, чтобы ты присоединился к его заговору, так?

— Да.

— Чертов дурак. Ну, рассказывай, почему ты здесь? Пришел предложить мне свой меч? — предположил Вульфер, имея в виду, что я принесу ему клятву верности и стану его воином.

— Я хочу повидаться с одним из заложников, — ответил я, — разумеется, с твоего позволения.

— Заложники! — Он щелкнул пальцами, велев принести ему эля. — Проклятые заложники! Мне пришлось построить несколько новых домов, чтобы было где их разместить. И кто, по-твоему, заплатил за постройку?

— Ты?

— Конечно. И еще мне полагается их кормить. Кормить, сторожить, возводить ограду вокруг их лагеря! И как ты думаешь, Альфред заплатит мне хоть что-нибудь?

— А ты скажи ему, что строишь монастырь, — посоветовал я.

Вульфер посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но потом понял, что я шучу, и рассмеялся.

— Вот уж точно, тогда бы король заплатил, а? Ты слышал про монастырь, который он возводит в Синуите?

— Я слышал, там будет алтарь из золота.

Он снова засмеялся.

— И я слышал то же самое. Хотя в такие слухи не очень-то верится.

Вульфер некоторое время молча наблюдал за служанкой, которая шла через комнату.

— Чтобы повидать заложников, нужно разрешение не мое, а самого Альфреда, — сказал он наконец, — а король его тебе не даст.

— Разрешение Альфреда? — переспросил я.

— Эти люди не просто заложники, они узники. Мне пришлось обнести стеной здания, где их держат, и день и ночь за ними следить. Приказ Альфреда. Может, он и вправду думает, что Бог принес нам мир, но все-таки позаботился о том, чтобы получить заложников из благородных семей. Проклятье! Шестеро ярлов! Знаешь, сколько у них вассалов? А сколько женщин? Сколько ртов мне приходится кормить?

— Если я отправлюсь в Вилтунскир, смогу я увидеться с ярлом Рагнаром?

Вульфер нахмурился, уставившись на меня.

— С ярлом Рагнаром? Это такой шумный? Он мне нравится. Нет, парень, ничего у тебя не получится, потому что никому не разрешено видеться с ними, кроме чертова священника, разговаривающего на их языке. Альфред послал его, чтобы тот попытался обратить датчан в христианство, и если ты отправишься туда без моего разрешения, король узнает, что ты там был, и потребует от меня объяснений. Никто не имеет права видеться с этим отродьем.