Проклятие палача - Виктор Вальд

Джованни Санудо грустно покачал головой. Брат короля, напротив, весело улыбнулся:

– Как я уже говорил, османы полностью уничтожили наш отряд, войско молодого императора Иоанна и после этого погнались за болгарскими отрядами, что так и не решились вступить в бой. Так что юг Болгарии разграблен и сожжен. Теперь братец мечется и всем своим врагам предлагает союз против Кантакузина и его османов. Он даже к папе римскому отправил людишек поклониться. Это невероятно! Ведь столько лет король Душан давил католиков[153]. А самое интересное, что и к бею Орхану людей отослал. Что он желает от турок?..

Симион Синиш притворно пожал плечами, опять улыбнулся и продолжил:

– Совсем братец голову потерял. Наши церковники боятся, что он и от веры отцов и дедов отступится в пользу католической. Вот потеха будет! Стефан Душан танцует перед папой! А еще османы! Совсем всех запутал. Я слово ему сказал и что? Вот теперь я кефалия[154]диких гор Эпира! Смешно, да?

Герцог наксосский опять грустно покивал головой. Но это не испортило игривого настроения кефалия Арты и ее окрестностей.

– А некоторым своим близким друзьям Стефан Сильный и вовсе головы отрубил. Вот как! Совсем забегался братец. Налоги увеличил. Даже с монастырей налог желает взять. Войско новое собрал. Нет теперь ни пиров, ни охоты, ни веселья всякого. И так его немного было. Но все же: актеры, певцы, танцоры, музыканты, вино, девицы… А теперь только молитвы и оружие.

О горе живущим в наши печальные дни! Охота да война, молитва да надоевшая жена. Вот и все развлечения. А что делать простолюдинам после работы и в праздничные дни? Разве что напиться и подраться с соседом. А может, повезет и удастся посмотреть на таких бойцов, как твои немые. Может, уступишь их мне?

Джованни Санудо отрицательно и очень энергично закивал головой.

– Ну, как знаешь! И вот отправил меня братец в дикие леса и еще более дикие горы. А на прощание велел: «Там твой друг Джованни. Выпей с ним вина, а потом, не мешкая, отправь его ко мне!»

– И чего желает от меня король? – с испариной на лице, наконец, вымолвил великий герцог.

– А этого он не сказал. Но мне сдается ты, друг Джованни, не плохой подарок для мстительного Мурада, сына бея османского. Ты же помнишь, что едва он со свитой выехал из Арты в родные края, неизвестные набросились на них в лесу. Только Мураду и двум его воинам удалось уйти. Дело королевской чести найти обидчиков посланников самого бея осман. А тут ты со своей ненавистью к туркам. А еще так неблагородно при всех опозорил Мурад-пашу, не позволив ему посвятить свой приз за стрельбу из лука твоей… М-м-м… Ну, сам знаешь… Так что напишет король Мураду: вот, мол, нашел твоего обидчика, организовавшего нападение в лесу. Вот тебе подарочек! Даже не догадываюсь, что этот дикарь Мурад-паша сделает со своим подарком. Но видно порадуется сам и порадует отца. А довольный отец чем-то порадует короля Душана.

– Я великий герцог! Я рыцарь! – в негодовании воскликнул «подарок».

– Тем более османы порадуются щедрости короля. Так отдашь мне своих великанов?

– Чего для друга не сделаешь, – не разжимая зубы, процедил герцог наксосский.

– Вот пример настоящей дружбы! А еще я поставлю перед своим домом в проклятой Арте те две деревяшки, что король Душан велел вкопать перед дверями твоей кельи. Смешно ведь! Да? Афродита и Венера! Ах, да! Святые Афродита и Венера! Я буду в них стрелы из окна пускать, когда напьюсь и выть захочется. Вперед! – воскликнул Симион Синиш и подтолкнул в плечо друга. – Чего стал? Пойдем. Пойдем. Уже недалеко нам. Вон до того леса.

– И что там? – Джованни Санудо вытер рукой пот со лба.

– Все увидишь, все узнаешь.

* * *

«Увидишь… Узнаешь… Господь бережет меня! Как там сказано у мудрых? Легче простого проверить окончена ли твоя миссия на земле – если жив, она продолжается. Не окончена моя миссия на земле. Я еще жив! Как проклятый Симион сказал… Почему проклятый? Ах, да! Он по крови отрезал у меня Ареса и Марса. Чудовище Симион Синиш. Но что он сказал? Да, да! Может братца удар хватит, когда узнает… У него уже был удар. Едва выкарабкался. А тут такие известия, для него печальные… Что удивительного в том, что брат желает смерти брата? Тем более сводного. Тем более короля. На троне место только для одной задницы. Каин убил Авеля. Это еще в Библии записано, как брат убил брата. Первое убийство на земле и оно братоубийство! «Капитан христиан»… Он желал украсть у меня это звание, мои планы и мои труды. Пусть умрет король Душан Сильный! А мне хорошо. Действительно хорошо!».

– Вина! – властно потребовал герцог наксосский.

И ему тут же подали кувшин с узким горлышком. Из такого горлышка хорошо тянется вино. Хорошо, но только не на горной дороге, где ямы и камни трясут хуже палача. Но это не особо печалит. Джованни Санудо пьян и ему хорошо. Действительно хорошо!

Ведь как хорошо закончилась беседа с Симионом Синишей – братом, предавшим брата и придворным, предавшим короля…

– …Вот мы и пришли.

Джованни Санудо с тоской посмотрел влево, в сторону Арты, откуда начинается дорога, на которую его вывел Симион, затем вправо, в неизвестное продолжение этого пути. По обе стороны от узкой, усыпанной камнями дороги, как стража, стоят высокие разлапистые ели, укрепленные густым колючим кустарником. На верхушках елей лениво перекликаются вороны, счищая клювом с крыльев в тот же миг возобновляющуюся пленку от моросящего дождя. И над всем этим унынием мрачные горы с седыми шапками облаков.

– Куда пришли? – ежась, спросил великий герцог.

– Это дорога. Это путь домой. Езжай, Джованни, домой. А как окажешься на своем острове Наксосе, закройся покрепче в родовом замке, поставь крепкую стражу и выпей все крепкое вино Архипелага. Можешь устроить оргию с женщинами, девицами, мальчиками… С кем угодно! Кстати! Сколько я с тобой вина выпил, но так и не видел ни разу, чтобы ты потешал свою плоть. Ни разу!

– Ты просто быстро пьянеешь и валишься под стол, – спрятав взгляд, ответил герцог наксосский.

– Ладно. Делай что угодно на своих островах. Но если ты отплывешь за границы своего герцогства, ты погубишь и меня и себя. Ведь ты не хочешь умереть, Джованни? Ты же не желаешь, чтобы Господь беседовал на небесах и со мной в мои зрелые годы?

Великий герцог уверенно и твердо произнес:

– Не желаю. Дай только Господь ноги унести от всего этого.