Походный барабан - Луис Ламур

— Книги в Византии сейчас редкость, однако так было не всегда. Когда-то у нас были великие школы и множество книг, но школы были упразднены по религиозным соображениям…

— А сейчас?

— Сейчас у нас снова есть школы, хоть не такие, как было прежде.

Филипп был высокий молодой человек, стройный, атлетического телосложения, с узким черепом и удлиненным лицом. Черты лица были суровы, но, когда оно вспыхивало внезапной улыбкой, то светилось юмором.

Он происходил из старинного рода, хоть отец его и был наемным солдатом из Македонии. Дом, в котором он жил, когда-то принадлежал самому Велизарию, великому полководцу императора Юстиниана.

Филипп вызывал во мне симпатию, однако принадлежал к тому типу людей, которых я никогда не мог понять: он ничего не делал. Для человека с моей энергией такое существование было за пределами понимания.

Умеренно состоятельный, он обладал положением, которое давало ему имя, и мог бы занять важный пост, но предпочитал проводить время в праздности. У него было множество замыслов: попутешествовать по Нилу, посетить финикийские порты, писать… но он не осуществил ни одного.

Когда я рассказал ему о своих приключениях за Черным морем, он заметил:

— А тебе посчастливилось, что ты вообще попал в город. Власти всеми силами стараются не допускать сюда тех, у кого нет определенных причин для приезда или денег на свое содержание… Тебе не удастся найти себе дело, Кербушар. Любые предприятия строго регулируются гильдиями и имперским правительством.

Мануил I Комнин, нынешний император, был хорошим правителем, однако город уже пережил период наибольшего величия. Я обнаружил в городе много пышности и великолепия, а рядом целые кварталы лежали в развалинах, и жили в них только нищие да воры.

Самые великолепные торговые кварталы располагались поодаль от бухты Золотой Рог и Босфора. Величественный центральный проспект с аркадами по обе стороны тянулся на две мили вдоль рядов лавок, пересекая несколько площадей-форумов. Портные, златокузнецы (они же занимались и ростовщичеством), серебряных дел мастера, торговцы драгоценными камнями, гончары, кожевники — у кого только не было лавок или мастерских в этих аркадах!

Знаменитой достопримечательностью Константинополя был Дом Света, где торговали шелками; он освещался целые ночи напролет. Долгие годы шелк оставался императорской монополией, однако сейчас в эту отрасль начали проникать ткачи, независимые от имперских властей.

Задолго до времен Трои, которая, кстати, была где-то неподалеку, здесь перекрещивалось несколько торговых путей и был рынок для товаров из Хинда, Китая, Персии, Центральной Азии, Руси[22] и Европы. Еще в 556 году до Рождества Христова китайские корабли приплывали в Персидский залив и вели торговлю с Уром Халдейским.

Город Константинополь, известный также как Бизантий, или Византия, представляет собой грубо очерченный треугольник, располагающийся в Европе и обращенный вершиной к Азии. Он стоит на полуострове, протянувшемся между Мраморным морем и бухтой Золотой Рог и отделенном от Азии проливом Босфором; со стороны суши полуостров защищает стена с одиннадцатью воротами. Подобно Риму, Константинополь был построен на семи холмах. Со стороны Босфора и Золотого Рога склоны этих холмов сравнительно круты, а к Мраморному морю спускаются более отлого.

Страбон, географ древних времен, говорит, что бухта Бизантия напоминает формой своей олений рог, а когда всю её освещают лучи заходящего солнца, то вода сияет, подобно листу полированного золота, украшенному, словно драгоценными камнями, крохотными корабликами, пересекающими во всех направлениях воды Рога.

— Если ты не слышал рассказа о том, как получил свое имя Босфор, — сказал Филипп, — то это тебя, наверное, позабавит… Говорят, что Ио, возлюбленную Зевса, нещадно преследовала Гера, супруга Зевса, и гоняла её из одной страны в другую, пока несчастная не достигла наконец берегов этого пролива. Превращенная в корову, она бросилась в воду и благополучно переплыла пролив, которому с тех пор было дано имя Босфорус, что значит Коровья Переправа.

Бухта Золотой Рог, как я обнаружил, была длиной четыре мили и имела около четверти мили в ширину.

Со стороны моря город был окружен стенами, но снаружи за стенами, вдоль берегов Золотого Рога, располагались набережные и причалы, где бросали якорь или швартовались купеческие корабли. Поодаль выстроились сооруженные на сваях прямо над водой дома и пристанища для мореходов.

Еще дальше, там, где городская стена спускалась к воде, стоял императорский дворец.

В городе были великолепные здания — собор Святой Софии, новая базилика Василия Первого, церковь Святых Апостолов. Поблизости от того квартала, где стоял дом Филиппа, находились Царский портик и императорская библиотека. Публичных библиотек в Константинополе не было.

Не нашел я здесь и того легкого духа свободомыслия, к которому так привык в Кордове. Жизнь, зажатая в тесные рамки законов и обычаев, была менее свободной.

Как-то вечером мы зашли в винную лавку, отделанную в нелепом и расточительном византийском стиле, вблизи Царского портика. Сидело там с дюжину людей, которые пили и беседовали, понизив голос.

Мы заняли места, и Филипп заказал бутылку вина; мы стали прислушиваться к разговорам. Некоторые толковали о волнениях на севере, другие — о торговле, о своих любовницах или о том, сколько вина они выпили вчера вечером. Говорили об азартных играх и о цирке. Многие, по-видимому, были сторонниками Андроника, двоюродного брата императора, который, как они надеялись, сменит Мануила I.

После бурного кипения мыслей в Кордове такие разговоры казались мне ходульными и тупоумными, и вскоре я уже почувствовал беспокойство и охоту бежать поскорее из этого города; однако я отчаянно нуждался в деньгах и все время пытался изобрести какой-нибудь способ заработать. Когда я слушал всю эту пустую болтовню, мне в голову внезапно пришла одна мысль.

Если книги здесь такая редкость, почему бы не переписать некоторые из них по памяти?

Сколько книг я помнил наизусть? Авторы их умерли сотни лет назад и были бы только рады, что их мысли ещё раз пущены в оборот. Если бы я смог переписать некоторые из этих книг, то попробовал бы преподнести их в дар людям высокого положения, которые могли бы помочь в моем деле.

Здесь, в Византии, монахи и профессиональные переписчики переписывали книги, часто для вызова, но это все были книги религиозного содержания. Книг же иного рода было почти невозможно найти…

Вдруг отворилась дверь, и вошли двое. За дверью я заметил ещё несколько человек — наверное, телохранителей. Первым вошел хорошо сложенный аристократ с головой красивой формы и великолепными глазами. У него была царственная осанка, которая подсказала мне его имя. Это был Андроник Комнин; спутником его оказался Бардас.