Серебряная Рука - Говард Пайл

— Ладно, — сказал барон после некоторого раздумья, — посмотрим, насколько хорош расчет Ганса Шмидта, и стоит ли он награды в три марки, которую я ему пообещал. Где мешок?

Один из людей барона, стоявших рядом с ним, протянул ему кожаную торбу, открыв которую, барон достал сначала моток тонкой веревки, потом моток бечевки потолще, а следом за ним свернутый кольцом канат и нечто, в сложенном виде напоминавшее рыбачью сеть. На самом деле это была веревочная лестница.

Пока его люди подготавливали снаряжение, Ганс Шмидт, коренастый широкоплечий лучник, заботливо проверял тетиву и выбирал стрелы из своего колчана. Три стрелы он вонзил в землю, а веревку разложил тут же, аккуратными кольцами, чтобы она могла двигаться свободно, без шума. Конец веревки он туго привязал к одной из стрел, затем приладил стрелу к луку и оттянул тетиву к уху. Твэнк! И вот уж оперенный посланник несется со свистом по назначению — к сторожевой башне. С первой же стрелы лучнику повезло.

— Славно сработано, — сказал Ганс Шмидт своим грубым голосом, — три марки мои, господин барон.

Стрела перелетела через стропила между деревянной головой дракона, венчавшей замок, и сторожевой башенкой. Тонкая веревка, привязанная к стреле, теперь свесилась вниз и поблескивала в свете луны, как паутина. Дальнейшее уже не представляло большого труда. Сначала бечевку подтянули к перекладине при помощи тонкой веревки, затем канат был поднят при помощи бечевки и, наконец, уже с помощью каната веревочная лестница была перекинута через стропила.

— А сейчас, — спросил барон, — кто отправится первым, чтобы забраться в башню и заработать пятьдесят марок?

Люди барона не торопились выразить свою готовность.

— Неужели среди вас нет ни одного смельчака, готового на риск? — воскликнул барон после паузы. Крепкий молодой парень лет восемнадцати выступил вперед и, бросив кожаную шапку оземь, ответил:

— Я согласен рискнуть, мой господин.

— Отлично, — воспрял духом барон, — пятьдесят марок твои. А теперь послушай — если в сторожевой башне ты никого не встретишь, свистни, если же сторож будет на месте, покончи с ним до того, как подать нам сигнал. По твоему свистку остальные последуют за тобой. А теперь иди, и пусть удача будет с тобой.

Парень поплевал на ладони, схватился за веревку и стал медленно и осторожно подниматься по раскачивающейся веревочной лестнице. Его напарники внизу натягивали ее как могли, но парень все равно то раскачивался взад-вперед, то крутился вокруг своей оси. Один раз он остановился, чтобы ближе прижаться к веревочным перилам — казалось, он борется с головокружением от непрестанной болтанки, но затем снова устремился вверх. Снизу он походил на гигантского черного паука. Со временем он выбрался из тени, и тогда в свете луны стала видна его собственная тень, которая так же упорно и неуклонно двигалась вверх по серой стене.

Наконец он добрался до стропил и тогда снова остановился, прижимаясь к ним, а уже в следующий миг подтянулся к расположенному прямо над ним окошку сторожевой башни. Медленно нащупав точку опоры, он перевалился через подоконник и осторожно соскользнул внутрь. Те, кто следил за его движениями снизу, видели, как парень потянулся рукой к поясу и что-то достав, зажал между зубами. Это был нож. Через мгновение его уже не было видно. Несколько секунд царило полное молчание, а затем тишину прорезал пронзительный крик. Снова воцарилось молчание, на сей раз прерванное условным свистом.

— Ну, кто идет следующим? — спросил барон. Вперед выступил Ганс Шмидт, а за ним потянулись и другие. Последним был сам барон Генри, после чего от всей компании не осталось никаких следов, только веревочная лестница продолжала качаться на ветру.

Этот вечер Карл Шварц провел в приятном подпитии, потягивая отличное белое вино в компании со своим дружком, управляющим мастером Рудольфом. Мирно беседуя, эта парочка засиделась допоздна, в то время как остальные обитатели замка давно уже погрузились в сон. Наконец, нетвердо ступая, дозорный Карл Шварц отправился восвояси, в Серебряную башню. Он постоял немного в тени крыльца, разглядывая бледное небо с яркой луной, висевшей точно огромный пузырь над острыми коньками черных на фоне неба кровель.

Внезапно он насторожился и замер, затаив дыхание. Ему послышался крик со стороны сторожевой башни. Неподвижно прислушиваясь к тишине, он различал звуки капающей с водостока воды и отдаленный шум реки. Пробормотав: «Может, я ослышался», он готов был идти дальше, но тут его слуха достиг свист.

— Что бы это могло значить?

За тяжелой дубовой дверью у Карла хранились самострел, небольшая лебедка, с помощью которой тетива оттягивалась назад и связка арбалетных стрел. Карл Шварц отступил назад, в темноту, обшаривая стену, пока его пальцы не нащупали оружие. Он устроился понадежнее, закрепив ноги металлическими скобами, приладил толстую тетиву к выемке спускового крючка и тщательно укрепил в пазу тяжелую стрелу арбалета.

Время шло, а Карл все стоял с арбалетом в руке черной тенью позади двери, неподвижный, как каменное изваяние, напряженно всматриваясь в темноту. И наконец под аркой у входа в замок возникла фигура в кожаной одежде. Она прокралась бесшумно по мостовой и встала, прислушиваясь, склонив голову на бок. Карл Шварц прекрасно знал, что это не мог быть никто из обитателей замка. Поведение незнакомца со всей очевидностью выдавало его недобрые намерения.

У дозорного не было ни малейших сомнений в том, что незнакомец достоин смерти. Фигура в кожаном облачении, хорошо различимая в лунном свете, была отличной мишенью, и Карл, подняв смертоносное орудие к плечу, не торопясь прицелился. Тут незнакомец сунул палец в рот и пронзительно свистнул. Это был его последний свист. На этой земле ему уже ничего более не суждено было сделать. Сначала раздался шипящий звук стрелы, а затем глухой удар, когда она достигла цели. Человек издал истошный вопль, попятился и рухнул наземь.

Точно в ответ на этот вопль дюжина молодцов появилась из тех же ворот, откуда пришел незнакомец. Они стояли во дворе, неуверенно оглядываясь и не понимая, откуда пришла опасность. Но Карл Шварц не дал им времени на размышление. У него не было возможности снова воспользоваться своим самострелом.

— К оружию! — крикнул он громовым голосом и, бросившись