Династии. Как устроена власть в современных арабских монархиях - Мария Кича

В 2004 году, находясь в американском плену, Саддам объяснил вторжение в Кувейт желанием наказать Джабера III. Тот якобы сказал, что не перестанет воровать нефть, пока Месопотамия не обнищает и все ее женщины не превратятся в десятидолларовых проституток. Саддам преисполнился священного гнева и решил отомстить амиру за честь иракских женщин — потому и напал на Кувейт.

В качестве компенсации за все нарушения и оскорбления Багдад требовал от Эль-Кувейта списать $ 14 млрд военных долгов и выплатить еще $ 2,5 млрд. На саммите ЛАГ в мае 1990 года иракские дипломаты заявили, что $ 14 млрд — это вовсе не долг, а лишь частичная оплата защиты от Ирана, которую Багдад предоставил эмирату и другим монархиям Халиджа. На июльском заседании ЛАГ иракцы оценили суммарный ущерб от неправомерных «нефтяных» действий ас-Сабахов в $89 млрд. 17 июля Саддам обвинил Джабера III в грабеже и антииракском сговоре с США и Израилем. В тот же день бронетанковые дивизии Ирака выдвинулись по направлению к Кувейту.

Следующие две недели ознаменовались серией переговоров по всему Ближнему Востоку. В назревающий кризис втягивались всё новые арабские участники. Джабер III согласился удовлетворить финансовые требования Ирака. Саудовский король Фахд предложил Саддаму несколько миллиардов риалов — лишь бы из искры дипломатического конфликта не разгорелась настоящая война. Но аппетиты Саддама росли по мере того, как ему уступали. Теперь Багдад настаивал на «возвращении» ему двух кувейтских островов — Варбы и Бубияна, а иракская армия уже проводила учения близ кувейтской границы.

Египетский президент Хосни Мубарак и иорданский король Хусейн хотели выступить в роли миротворцев. Саддам пообещал им не атаковать Кувейт. 25 июля 1990 года он встретился с Эйприл Глэспи — американским послом в Багдаде. Саддам хотел увидеть ее реакцию на перспективу «кувейтского приключения». Мнение Глэспи об иракском лидере было широко известно. В феврале предыдущего года она дала интервью радиостанции «Voice of America», в котором сравнила Ирак при Саддаме с Румынией при Чаушеску. Багдад возмутился, и Глэспи извинилась, подчеркнув, что США не намерены вмешиваться во «внутренние проблемы иракского народа и правительства».

На встрече с Глэспи Саддам намекнул, что спор с Кувейтом может вылиться в вооруженный конфликт. Он упрекнул Вашингтон в поддержке Кувейта — а следовательно, и в «экономической войне» против Ирака — и пригрозил отомстить американцам. «Вся наша армия не дойдет до Соединенных Штатов, но отдельные арабы до вас доберутся», — сказал Саддам. Это заявление навевало мысли о террористической угрозе.

Также Саддам настаивал, что Кувейт намеренно снижает цены на нефть, тем самым лишая иракцев средств к существованию. Согласно утверждениям президента, коварные кувейтцы отбирали молоко у иракских детей, пенсию — у иракских вдов, чьи мужья погибли во время войны с Ираном; пособия — у иракских сирот, которые потеряли родителей. В конце встречи Саддам заявил, что если соглашение с Кувейтом не будет достигнуто, то Ирак не согласится «принять смерть».

Стенограмма разговора Саддама и Глэспи впоследствии попала в руки американцев, и Государственный департамент США никогда не сомневался в ее достоверности. Если верить стенограмме, то Глэспи держалась очень спокойно и не реагировала на провокации. «У меня есть прямая инструкция президента: добиваться улучшения отношений с Ираком. У нас нет точки зрения на межарабские конфликты, такие как ваш спор с Кувейтом… Эта тема не связана с Америкой», — заверила она Саддама. Считается, что иракский лидер истолковал эти слова как сигнал к активным действиям.

Глэспи покинула президентский дворец, думая, что Саддам блефует. Несколько дней спустя она вернулась в Вашингтон, дабы посоветоваться с Бушем. Через три дня иракская армия оккупировала эмират. Глэспи была профессиональным дипломатом и специализировалась на Ближнем Востоке. Тем не менее, на нее посыпались обвинения в наивности и попустительстве Саддаму. Глэспи всё отрицала. В интервью «The New York Times» она сказала: «Ни я, ни кто-либо еще не мог предположить, что иракцы захватят Кувейт. Каждый кувейтец, каждый саудовец, каждый западный политический аналитик ошибался».

Британский посол в Багдаде Гарольд Уокер сочувствовал своей американской коллеге. По его словам, никто из западных дипломатов не воспринимал Саддама всерьез. Кроме того, египетский президент Мубарак сообщил Вашингтону и Лондону, что Ирак не планирует вторгаться в Кувейт, — и что кризис подлежит мирному урегулированию. «Мы все поверили Саддаму, — вспоминает Уокер. — Обычно такие политические игры заканчиваются соглашением, и все ведут себя так, словно ничего не случилось». Вскоре Глэспи ушла в отставку, и Уокер без колебаний последовал ее примеру.

Как бы то ни было, до начала военных действий Иордания, Египет, Саудия, США и Великобритания заверили Джабера III в том, что вторжения не будет. Амир запретил войскам забирать со складов боеприпасы и занимать оборонительные позиции — дабы не провоцировать Багдад.

31 июля 1990 года представители обеих сторон встретились в Джидде. К этому моменту у границы стояли 100 тыс. иракских солдат. Кувейтцы были готовы аннулировать долг и выдать Багдаду $ 9 млрд дополнительных займов. Однако они не собирались отказываться от Бубияна и Варбы. Утром 1 августа переговоры прервались. По легенде, после полудня Саддам позвонил Джаберу III и поинтересовался:

— Как поживаешь, шейх Джабер?

— Хвала Аллаху, чувствую себя хорошо, уже отобедал, — ответил амир.

— Клянусь Аллахом, — прогремел Саддам, — завтракать в Кувейте ты уже не будешь!

В ночь на 2 августа 1990 года 88 тыс. иракских бойцов и 690 танков пересекли границу. Армия Саддама имела трехкратное преимущество в живой силе, а также ощутимо превосходила неприятеля в артиллерии и бронетехнике^[136]. Спецназ оперативно расчистил дорогу основным войскам и захватил кувейтские военно-морские базы. Морская битва закончилась, не успев начаться.