Страх. Трамп в Белом доме - Боб Вудворд

«Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — ответил Трамп. — Отвали от меня».

Келли сказал Трампу, что, поскольку тот сделал три разных заявления, «теперь каждый может выбирать, какое ему больше нравится, и это может сработать президенту на руку. Возможно, это лучший из миров». Он сказал, что его жене понравилось третье заявление, сделанное на пресс-конференции во вторник. Оно показало, что президент — сильный лидер, который ничего не боится.

Кеннет Фрейзер, генеральный директор фармацевтического гиганта Merck и один из немногих афроамериканцев, возглавляющих компанию из списка Fortune 500, объявил, что покидает Совет американских промышленников — группу внешних консультантов при президенте.

«Лидеры Америки должны чтить наши фундаментальные ценности, решительно отвергать любые проявления ненависти, фанатизма и превосходства одних людей над другими… Как генеральный директор Merck и просто человек я считаю своим долгом выступить против нетерпимости и экстремизма», — написал Фрейзер в своем заявлении.

Не прошло и часа, как Трамп атаковал Фрейзера в Twitter. Теперь, когда Фрейзер ушел из консультативного совета, написал Трамп, «у него появится время, чтобы заняться СНИЖЕНИЕМ РАЗДУТЫХ ЦЕН НА СВОИ ЛЕКАРСТВА!»

Вслед за Фрейзером совет покинули главы компаний Under Armour и Intel.

Все еще кипя обидой на Фрейзера, во втором твите Трамп написал, что Merck должна «вернуть рабочие места и СНИЗИТЬ ЦЕНЫ!»

Во вторник 15 августа Трамп написал очередной твит: «На место каждого генерального директора, покинувшего Совет промышленников, я найду множество других». Тех, кто ушел из совета, он обозвал «позёрами».

С точки зрения членов Совета промышленников и Форума по стратегии и политике, второй консультативной группы, на своей пресс-конференции Трамп перешел черту. В течение дня главы трех крупнейших корпораций — 3M, Campbell Soup и General Electric — объявили об уходе из Совета промышленников; за ними последовали представители AFL-CIO (Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов) и президент Альянса американских производителей.

Джейми Даймон, генеральный директор JP Morgan Chase, сказал сотрудникам, что Форум по стратегии и политике принял решение о самороспуске. Трамп опередил дальнейшие отставки, объявив через Twitter, что распускает обе консультативные группы: «Вместо того чтобы усиливать давление на бизнесменов, я прекращаю деятельность Совета промышленников и Форума по стратегии и политике. Всем спасибо!»

Наиболее показательной, однако, была неофициальная реакция спикера палаты представителей Райана и лидера сенатского большинства Макконнелла. Оба республиканца позвонили некоторым из генеральных директоров и поблагодарили их от себя за выраженную позицию.

В пятницу 18 августа Гэри Кон прилетел на вертолете из Ист-Хэмптона на Лонг-Айленде в Морристаун, Нью-Джерси. В Морристауне шел проливной дождь; они стояли на взлетной полосе и ждали разрешения продолжить полет в Бедминстер. Кон вез прошение об отставке. С него было довольно. Кто-то нарисовал свастику на двери комнаты в университетском общежитии, где жила его дочь.

Он прямиком направился в здание клуба, где Трамп собирался выступить с приветственной речью перед участниками турнира по гольфу. Трамп появился под аплодисменты; он пожимал руки, не забывая напоминать о том, что прошлый турнир для гостей и членов клуба выиграл он. Потом Трамп и Кон взяли в буфете угощение и уединились в приватном обеденном зале.

«Господин президент, — сказал Кон, когда они остались одни, — мне крайне неприятно то положение, в которое вы поставили меня и мою семью. Я не хочу, чтобы в связи этим ходили толки».

«Ты не знаешь, о чем говоришь», — отреагировал Трамп.

Они пустились в обсуждение того, что Трамп сказал, а что нет в заявлениях по Шарлотсвиллю.

«Прежде чем ты скажешь что-то еще, — заявил президент, — пойди и послушай еще раз».

«Сэр, — ответил Кон, — я слушал это раз тридцать. Вы видели видеорепортажи?»

«Нет, не видел».

«Я хочу, чтобы вы посмотрели их, сэр, — сказал Кон. — Я хочу, чтобы вы увидели эту толпу разъяренных белых парней с факелами в руках, которые орут: “Евреи нас не заменят!” Я не хочу жить в таком мире».

«Хорошо, ты еще раз послушаешь и прочитаешь, — сказал Трамп, — а я посмотрю репортажи».

Они договорились, что после этого вернутся к разговору.

«Я не сказал ничего плохого, — стоял на своем Трамп. — Я действительно так считаю».

«В понедельник вы сказали правильные слова, — ответил Кон. — В субботу и во вторник это было ужасно».

В следующий понедельник Кон появился в Овальном кабинете. Иванка сидела на диване. Келли стоял у президентского стола.

Кон дошел до середины кабинета, когда Трамп спросил: «Значит, ты все-таки решил уйти?»

«Да, сэр».

«Я не сделал ничего такого», — повторил Трамп. Ты уходишь «из-за своих друзей-либералов с Парк-авеню». «Это все, должно быть, твоя жена», — обвиняющим тоном сказал он. Он рассказал историю об одном великом гольфисте. Жена гольфиста постоянно жаловалась, что каждый уик-энд муж уезжает из дома. Он ее послушал, и теперь, сказал Трамп, завершая свою поучительную историю, этот некогда великий гольфист продает мячи для гольфа и зарабатывает жалкие гроши.

«На твоем месте мечтает оказаться каждый, — сказал Трамп. — Я сделал огромную ошибку, предложив этот пост тебе».

Президент продолжал исходить ядом. Кон был потрясен. Первый раз в жизни с ним разговаривали в таком тоне. «Это предательство», — заявил Трамп.

Затем он сменил тактику; теперь он попытался сыграть на чувстве вины Кона: «Наша экономическая политика в твоих руках. Никто, кроме тебя, не справится с налоговой реформой. Ты не можешь взять и уйти». Кон потратил несколько месяцев на разработку масштабного плана снижения налогов и находился в процессе переговоров по его согласованию с Холмом, что было чрезвычайно сложным, полным подводных камней делом. «Как ты можешь бросить меня в таком подвешенном состоянии?»

«Сэр, я ни в коем случае не хочу бросать вас в подвешенном состоянии. Я не хочу, чтобы кто-либо считал, что я способен на предательство. У меня есть репутация, и я дорожу ею больше всего на свете. Я работаю здесь, в Белом доме, бесплатно. Дело не в деньгах. Я хочу помочь моей стране. Если вы считаете, что своим уходом я предам вас, я не уйду, — и, успокоившись, добавил: — Я останусь и закончу с налогами. Но я не могу находиться здесь и молчать».

Вице-президент Пенс, который некоторое время назад зашел в кабинет, подошел к Кону и признательно дотронулся до его плеча. Нам нужно удержать Кона, сказал Пенс, но он понимает его положение. Кону нужно публично высказать свою позицию.

«Ну так пусть выступит и скажет, что хочет, — заявил Трамп. — Мнучин же это сделал».

Мнучин выступил с заявлением: «Я решительно осуждаю действия тех, кто полон ненависти… Они никогда не получат ни моей поддержки, ни поддержки президента и его администрации». Он процитировал первоначальное осуждение Трампом событий в Шарлотсвилле и добавил: «Поскольку я сам еврей… мне трудно поверить в то, что приходится оправдывать себя или президента в связи с этим делом. Я считаю своим долгом заверить вас в том, что президент никоим образом, ни в коей мере не приравнивает неонацистов и другие группы ненависти, поддерживающие насилие, к группам, которые выражают свою волю мирным и законным путем».