Тираны России и СССР - Эдвард Радзинский

Однако Киров скоро стал опасен. После крови и трупов на строительстве Беломорско-Балтийского канала — детища Кирова, после его беспощадной борьбы с кулаками в мягкотелости его не обвинишь. Но Киров и вправду уверовал в потепление. Недаром, когда слезливый Калинин прервал поэта, славившего ЧК, и заявил: «Славить ЧК не надо, а надо мечтать о времени, когда карающая рука ЧК могла бы остановиться», — Киров аплодировал…

И все чаще Кирова используют враги. Хозяин знает: в Ленинград полюбил ездить Бухарин. В одном из его предсмертных писем, хранящихся в Архиве президента, я прочел: «Когда я был в опале… и в то же время заболел в Ленинграде, Киров приехал ко мне, сидел целый день, укутал, дал свой вагон, отправил в Москву с такой нежной заботой».

Хозяин, конечно, знал об этой «нежной заботе» к врагу.

И вот уже от Кирова поступает очередное доброе предложение: вернуть к активной деятельности одного из вождей правых — Угланова. Но Сталин хорошо помнит покаяние Угланова, которое тот написал еще в марте 1933 года. Длинный список бесконечных предательств: «На ноябрьском пленуме ЦК в 1929 году мы признали свои ошибки. Прошло несколько месяцев… коллективизация и ликвидация кулачества, и возник целый ряд трудностей… И вновь… настроения борьбы против партии… XVI съезд партии… мы признали свои ошибки и заверили партию, что будем работать не за страх, а за совесть. К осени 1932 года среди моих сторонников возобновляется борьба… и, обсуждая с ними положение в стране, прихожу к выводу, что руководство во главе со Сталиным не в состоянии преодолеть огромные затруднения… и необходимо к руководству партией и страной вновь привлечь… Рыкова, Бухарина, Томского, Зиновьева, Каменева…»

И его Киров просит простить!

Решение, видимо, созрело. Враги делают Кирова своим знаменем? Что ж, придется ему отдать верного друга. Они заставляют его с ним расстаться — «как Авраам отдал в жертву сына Исаака»…

Исходя из любимой им логики он мог сказать: «Объективно это они убивают „брата Кирова“». Как и Надю убили… Убийцам двух самых дорогих ему людей — месть и ненависть!

Пока страна радовалась потеплению, подготовка к наступлению шла вовсю.

10 июля 1934 года ГПУ становится подразделением наркомата внутренних дел (НКВД). Тайная полиция отдаляется от партии, от Политбюро, исчезает в недрах наркомата. Еще бы — впереди гибель и партии, и членов Политбюро. Наркомом назначен верный Ягода, он и будет главой наступления. К тому времени Ягода собрал досье на всю верхушку ленинской гвардии. Прислуга высших бюрократов утверждается ведомством Ягоды — домработницы, шоферы и прочие доносят по многу раз в месяц.

Все любовные похождения «кремлевских бояр» — также в распухших папках. К примеру, кандидат в члены Политбюро Рудзутак, согласно досье, изнасиловал пятнадцатилетнюю дочь московского партработника и в Париже раздавал государственные деньги проституткам… Детально описываются похождения Енукидзе (секретаря ВЦИК) и Карахана (одного из руководителей наркомата иностранных дел) с балеринами, и это эротическое чтение регулярно отправляется Хозяину.

Но видимо, особенно ценил Хозяин сведения о провокаторстве. Именно этим следует объяснить, что в досье многих старых большевиков угодливый Ягода часто вставляет эту ложь: сотрудничал с царской охранкой.