Евразийский реванш России - Александр Дугин

После этого в Милане состоялось главное мероприятие итальянского турне — «Евразийская конференция», приуроченная к выходу номера журнала «Эуразия», посвященного России. Показательны участники конференции. В ней приняли участие главный редактор журнала известный консервативный публицист и геополитик Тиберио Грациани, знаменитый в Италии левый философ пост-марксистского направления Констанцо Преве, и, пожалуй, самый популярный и нонконфорнмистский журналист этой страны Массимо Фини, а также ваш покорный слуга. Такое сочетание имен и позиций для интеллектуального мира Италии явилось сенсацией. По сути, выступающие даже своими именами ломали традиционное представление о «правых» и «левых», «консерваторах» и «прогрессистах». Евразийство объединило всех. В рядах публики царил ажиотаж, и полный зал зрителей производил наэлектризованное впечатление.

Начал конференцию Тиберио Грациани, изложивший концепцию журнала и объявивший о намерении приступить к активной структуризации «Евразийского Движения» в Италии на новой, более систематической организационной основе. По словам Грациани, «евразийство (l’eurasiatismo) представляет собой законченное мировоззрение, которое отвечает на основные вызовы современности, и в Италии есть все предпосылки для того, чтобы от интереса и симпатий к евразийству перейти к полноценной национальной итальянской структуре, так как евразийские ячейки на сегодняшний день сложились практически во всех крупных городах Италии и во многих небольших городках».

В свою очередь я изложил собравшимся основные моменты современного евразийства «из первых рук», рассказав о «тождестве евразийство = многополярность», о «региональной глобализации», «трансверсальной политологии», «правах народов», «вызове американского неоимпериализма», «постмодерне» и т. д. Свои тезисы я подкрепил наглядными схемами, изображающими «большие пространства» евразийского материка. Главные «большие пространства» — это Большая Европа, исламский мир, «малая Евразия» (Россия + постсоветские страны или их отдельные зоны) и великий Китай. Большая Игра США в XXI веке состоит в том, чтобы не допустить стратегической солидарности между собой этих пространств, так как это означало бы конец американским мечтам о мировой гегемонии, конец PNAC’у (Project for New American Century). Для этого и был начат процесс «цветных революций» на постсоветском пространстве. США создают вокруг России «санитарный кордон», призванный служить буферной зоной между Россией и Европой с одной стороны и Россией и исламским миром и Азией — с другой. Балтийские страны, Украина, Молдова и Грузия, за счет русофобской ориентации своих новых «цветных» режимов, будут служить яблоком раздора. Переворот в Киргизии и события в Узбекистане призваны расчистить американцам стратегическую площадку в Средней Азии для наступления на Иран и Китай, а также для давления на Россию. Нестихающие же конфликты на Северном Кавказе призваны рассорить Россию с исламским миром. При этом США искусственно педалируют через свою агентуру в России фактор «китайской угрозы», чтобы создать напряженность в российско-китайских отношениях. Также США ссорят между собой исламский мир и Европу, демонизируя иммигрантов-мусульман, а с другой стороны — исламский мир и Китай, раздувая уйгурскую проблему. Все это предельно ясно, но критиковать это недостаточно, важно предложить позитивную альтернативу, образ будущего мироустройства. Что и делает евразийство. Евразийство — это конкретный позитивный проект многополярного мира как единственной альтернативы однополярной американоцентричной либеральной империи.

Европейские лидеры совершили грубейшую ошибку, поддержав цветные режимы на постсоветском пространстве — такие как «оранжевый» режим Виктора Ющенко и еще более чудовищный бандеровский режим последовавшей за ним киевской хунты. Придет время и эта зона станет в американских руках тем инструментом, который блокирует поставки евразийских нефти и газа в Европу, без чего экономический рост Европы и стабильность евро будут подорваны. Только тесное российско-европейское сотрудничество способно сорвать эти планы. Но Европа не отдает себе отчета, насколько сильно влияние атлантистской и глобалистской проамериканской агентуры в России. А состоятельного, эффективного и полноценного европейского лобби нет и в помине. Такое антиамериканское и проевропейское лобби было бы крайне актуально и играло на руку самой России. Так я оформил свое «послание к европейцам».

Наши предшественники старались внедрить ценности премодерна — Традиции — в мир модерна. В этом состоял смысл Консервативной Революции, а также истинный смысл советского эона, расшифрованного в национал-большевистской оптике. Но эти героические попытки потерпели поражение, хотя вмести с ними закончился и сам «модерн». Теперь мы живем в радикально новых условиях — в постмодерне. И мы должны сделать новую попытку — утвердить вечные принципы Традиции, премодерна в условиях постмодерна. С модерном все кончено, как и с попытками внедрить в него премодерн. Но с постмодерном все только начинается, и наше поражение отнюдь не так очевидно, как в случае с модерном. Евразийство — это сценарий альтернативного постмодерна, и мы обязаны использовать этот шанс. Для этого надо не закрываться от постмодерна, а напротив, вживаться в него, и формулировать уже в его контексте — радикально новым образом, онтологически и антропологически — свой собственный евразийский вектор, творить свою евразийскую сеть, конструировать свою евразийскую континентальную виртуальность.

Выступавший следом философ Констанцо Преве, изучающий связи левой социалистической идеологии с геополитическими принципами, к удивлению некоторых собравшихся всецело поддержал евразийский проект, сказав, что «евразийство представляет собой наиболее приемлемую и корректно сформулированную альтернативу американской либеральной гегемонии». Вместе с тем профессор Преве оспорил мой тезис о постмодерне, выразив свое мнение относительно того, что этот переход еще не свершился, и поэтому необходимо поместить евразийскую идею в контекст «высокого модерна», где процессы социальной справедливости и технической модернизации будут сочетаться с идентитаристским дискурсом в вопросах этноса, общин, локальных объединений и традиций. В остальном известнейший итальянский философ полностью согласился с евразийцами и выразил желание тесного сотрудничества с журналом «Эуразия» и с итальянскими евразийскими структурами.

Апофеоз собрания совпал с выступлением Массимо Фини, журналиста, которого итальянцы считают «самым неподкупным и самым влиятельным», обладающим за счет этого невероятной популярностью. В Италии известно, что Массимо Фини «говорит правду», из-за чего у него множество врагов, но и общенациональная слава. Знаменитый журналист в своей речи впервые выразил свое отношение к евразийству, и это отношение было более чем позитивным. Фини в своей речи говорил о корректной постановке актуальной проблемы и верного ее решения, причем приемлемого для чрезвычайно широкого круга людей с самыми различными убеждениями. При этом Фини, так же как и Преве, сдержанно отнесся к теме постмодерна, но к удивлению многих, знающих его как левого журналиста, обрушился на модерн как таковой, призвав всех сплотиться под лозунгами «антимодерна», обращаясь к живому и духовному опыту социального уклада органических общин.