Прощай, Герой - Михаил Француз

Трижды мне удавалось его задерживать до своего появления. Вот только, этого всё равно не хватило — эта падла совершенно не собиралась принимать бой! А уничтожить противника, более высокорангового, чем ты сам, который не желает с тобой драться, а желает сбежать… очень трудно. И, если в теории и возможно, то не на практике, и не для меня.

И это погружало меня в грусть, хандру и уныние… То самое состояние, в котором я пребывал, сидя на своём Троне из черепов, нестриженный, бородатый, лениво прокручивающий новостную ленту на планшете, одновременно с тем, сноровисто шуруя двумя костяными спицами, вывязывающими петельку за петелькой шарф… который уже спускался чуть не до самого основания моего монструозного Трона.

А Босс где-то продолжал бегать и прятаться…

Глава 46

Надежда. По сути, «Надежда» — это иное название страха. Иная его форма, более устойчивая и «благовидная», но, по факту, даже более вредоносная и разрушительная, чем сам страх, в чистом его виде. Ведь, что она собой представляет: смесь страстного желания получить что-то для тебя важное и отчаянной боязни этого не получить. Зацикленность на этом, сужающая область зрения, отрезающая варианты, блокирующая возможность сделать хотя бы шаг в сторону, некая жесточайшая самоцензура своих мыслей и действий.

Пока надежда жива, ты мучаешься, страдаешь, ноешь и ропщешь, бесишься и ругаешься, но продолжаешь стоять, топтаться на месте, надеясь… на несбыточное.

Надежда — это оковы, привязывающие к земле, не позволяющие взлететь и действовать эффективно. Причиняющие душевную боль и моральные терзания.

Только убив в себе надежду и похоронив её, сбрасываешь с глаз шоры и начинаешь дышать свободно.

К чему я это? Всего лишь к тому, что потерял счёт времени и попыткам поймать-таки этого гадского Босса. Попыток этих было так много, что мои запасы «ядер», в том числе и тех, что я умудрился нафармить уже здесь, в Инстансе, начали показывать дно. Тысячи и тысячи разноранговых «ядер» были потрачены мной на создание и организацию засад, ловушек, систем контроля и наблюдения, разведывательных и боевых дронов, мобильных телепортационных кругов и маяков, баллистических ракет и прочего, прочего, прочего бесполезного хлама.

Высоко-высоко в атмосфере висели уже не десятки, а сотни «Спутников». Небо над Локацией бороздили тысячи «Байроктаров», на земле стояли сотни «Зиккуратов», пространства патрулировали стаи «Мошкары» и более серьёзных «Боевых Дронов». Даже в толще земли постоянно ползали, прогрызая себе путь, сотни «червей», созданных уже, пожалуй, в жесте отчаяния, в надежде на то, что хотя бы один из них, хотя бы случайно наткнётся-таки на этого грёбаного партизана…

Запасы показали дно, а я… отчаялся. Потерял надежду на то, что этот гад всё-таки попадётся. Не в текущих условиях. Не тогда, когда территория всё время растёт. Тут даже принцип «Юй-гуна, который передвинул горы» бесполезен. Там ведь древняя китайская мудрость гласит о том, что даже мотыгой можно срыть горный хребет, если не останавливаться и долбить его день за днём, поколение за поколением, ведь каждый взмах и удар мотыги мало-мало, но откалывает кусочки горы, которая, хоть и огромна, но выше и больше уже не станет. А здесь… пространство расползается быстрее, чем разрастается мой контроль над ним. И конечным, в моём случае, является только мой запас ресурсов, пригодных для продолжения «промышленного» крафта Дронов.

Не знаю, когда, через сколько дней, недель, месяцев или лет, но это произошло. Я понял, что уже никогда не вернусь, не выйду из этого грёбаного Инстанса. Останусь здесь навсегда. На всю мою ныне теоретически близкую к бесконечности жизнь.

Я понял это. И смирился с этим.

Сколько там выделяют этапов и степеней принятия? Семь? Десять? Пять? Не важно — я прошёл их все. Не скоро и не легко. Мой Гнев сотрясал местные горы! Три из них, бывшие когда-то самыми высокими, превратились в круглые живописные озёра с чистейшей водой и полным отсутствием жизни в них.

Моя депрессия исчерчивала небеса над Локацией красочными лазерными 3D-проекционными шоу, в которых виделись места и лица, родные мне, бесконечно близкие и одновременно далёкие.

Моя депрессия породила десятки «дроидов», Дронов, как две капли воды, похожих внешне на живых людей, с которыми я даже начал общаться… Тест Тьюринга, к сожалению, ни одна из этих болванок пройти так и не смогла. Может быть, из-за того, что я не достаточно талантлив, как программист и спец в «Дата-сайнтист», может быть из-за несовершенства и низкого ранга используемых материалов… а может быть, из-за того, что условия эксперимента были некорректны, и я заранее знал, что отвечает мне именно машина, да ещё и запрограммированная на ответы мной лично?

Однако же, прошло какое-то время, и я сдался. Наступила стадия «принятия». Я принял свою судьбу. Смирился с тем, что никогда не смогу поймать этого засранца. Убил в себе надежду на закрытие этого Квеста и выход к людям. Перестал следить за тем, как быстро и насколько далеко разрастается с каждым днём то, что когда-то было маленькой райской долиной.

И…

Жизнь заиграла новыми красками!

Я, по своей натуре, оптимистичный человек. Дурак, который не умеет долго предаваться унынию и депрессии, зацикливаясь на неприятностях, бедах и поражениях. Тем более, что никакое чувство вины ни перед кем меня, в этом случае не глодало.

Ну заперт я навсегда в одиночестве в этой бесконечно расширяющейся Локации — и что? Не в бесконечном Ничто и полной темноте же! А в бесконечно расширяющейся живой Локации, где я — Царь и Бог! Где цветут бесконечные сады, где шелестят на лёгком ветру листьями и хвоей бескрайние дикие леса, где тянутся к небу горные