У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

— Ты увидела то, что не предназначалось для твоих глаз, Соня (Соня), — Виктор сокращал расстояние между ними шаг за шагом, и его длинная, уродливая тень полностью поглотила её хрупкую фигуру. — Александр (Александр) был самонадеянным глупцом. Он верил, что эти жалкие секреты помогут ему восстать против меня. Он так и не понял главного: они оба, с самого момента зачатия, были лишь моими «запасными частями».

— Запасными частями? — Соня почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, но она не отвела взгляда. Она до боли в суставах сжала в кулаке серебряный кулон, её голос дрожал от ненависти. — Значит, вы убили Александра, а теперь настала очередь Вани (Ваня)? Вы боитесь его, Виктор! Вы до смерти боитесь той первобытной, дикой силы в его крови, которую не способны контролировать!

— Мне не нужно контролировать его, — Виктор внезапно остановился, и его лицо исказилось в хищной усмешке. — Мне нужно лишь занять его место.

Старик резко взмахнул рукой, и гвардейцы, стоявшие в тени, мгновенно скрутили Соню, заламывая ей руки за спину. В это же мгновение где-то глубоко под полом, в недрах подземной лаборатории, раздался оглушительный, сотрясающий фундамент рев.

Ваня был распят на огромном свинцовом кресте в центре стерильного зала. Он был полностью обнажен, его великолепное тело, прежде напоминавшее античную статую, теперь было покрыто густой сетью иссиня-черных пульсирующих вен. Из его спины, в районе лопаток, окончательно пробились две массивные костяные шпоры. Они выглядели как обрубки крыльев падшего ангела, острые и смертоносные. С каждым его рывком тяжелые цепи, сковывавшие его запястья, высекали снопы искр, а по металлу ползли трещины.

— Ваня! — закричала Соня, когда её подтащили к экранам мониторов. Вид мучений любимого человека заставил её сердце обливаться кровью.

Услышав её голос, доносящийся из динамиков, Ваня резко вскинул голову. Его глаза, ставшие полностью темно-фиолетовыми, казалось, прожгли экран насквозь. Его мышцы начали раздуваться с пугающей скоростью, а черная кровь в жилах буквально закипела, испуская пар сквозь поры кожи.

Раздался оглушительный грохот, и всё здание вздрогнуло, будто от мощного землетрясения. Соня в ужасе увидела, как Ваня невероятным усилием просто разорвал стальные цепи толщиной в мужскую руку. Он одним прыжком достиг стены и вонзил когти прямо в сверхпрочный сплав, оставляя в нем глубокие вмятины. Обернувшись к камере, он оскалился в кровавой усмешке, а позади него медицинская капсула, предназначенная для переноса сознания Виктора, внезапно начала заливаться зловещим красным светом тревоги.

Глава 142: Алтарь сознания и ставка на душу

— Начать ритуал, — голос Виктора (Виктор) прозвучал сухо и безжалостно, не обращая внимания на то, что всё здание содрогалось от яростных ударов Вани. Старик фанатично шел к операционному столу, его глаза горели безумием человека, который вот-вот обманет саму смерть.

Ваню (Ваня), несмотря на его нечеловеческое сопротивление, удалось усмирить ударной дозой миорелаксантов. Его, обмякшего и едва дышащего, затолкнули в герметичную капсулу — прозрачный саркофаг из бронированного стекла, опутанный сотнями датчиков. Соню (Соня) привязали к креслу в зоне наблюдения, заставив её стать свидетельницей этого кощунственного акта.

Внутри капсулы начали метаться синие разряды тока. Ваня, всё еще пытаясь бороться, глухо бился головой о стекло, его кожа начала кровоточить в местах прикрепления электродов. Черные костяные шипы на его спине дрожали от каждого разряда, а изо рта вырывался лишь тихий, надрывный хрип. Виктор тем временем лег в соседнюю капсулу, его сухое, дряхлое тело казалось жалким на фоне мощи внука, но именно он сейчас выступал в роли палача.

— Соня... беги... — голос Вани донесся из динамиков. Это был едва слышный шепот, пропитанный такой нежностью и болью, что у Сони внутри всё выгорело дотла.

Она знала: это её последний шанс. Соня не была воином, но сейчас в её жилах кипела ярость матери и возлюбленной. Воспользовавшись тем, что гвардейцы были отвлечены показаниями на мониторах, она со всей силы прикусила кончик языка. Резкая вспышка боли и вкус крови во рту вызвали мощный выброс адреналина. С диким усилием она вырвала руку из ослабленного ремня, содрав кожу до мяса.

Она бросилась к пульту управления. В голове, словно набат, стучали слова из письма Александра: «Настоящее лекарство».

Оно не было спрятано в сейфе. Оно скрывалось в двойном дне кулона, который она всё еще сжимала в кулаке!

Соня с силой раздавила серебряную поделку, и на ладонь выпала крошечная прозрачная капсула. Не колеблясь ни секунды, она впрыснула содержимое прямо в систему циркуляции питательной среды, предназначенной для Виктора.

— Что ты делаешь, дрянь! — один из гвардейцев заметил движение и вскинул винтовку, целясь ей прямо в лоб.

В ту же секунду все экраны в лаборатории внезапно погасли, и из колонок раздался голос, который заставил всех присутствующих похолодеть. Это был голос покойного Александра, записанный заранее:

Глава 143: Кровавое возмездие и полярное сияние

В это мгновение Соня (Соня) стала свидетельницей истинного чуда, сотворенного из боли и ненависти.

Ваня (Ваня), мгновение назад казавшийся сломленным подопытным, внезапно стал эпицентром колоссального энергетического взрыва. Из его тела вырвалась ослепительная волна пурпурного сияния, настолько мощная, что она пробила насквозь бронированное стекло и стальной каркас капсулы. Воздух в лаборатории затрещал от статического электричества, а младенец на руках у Сони (которого она успела выхватить у ошеломленного гвардейца) зашелся в резонансном крике, излучая такой же фиолетовый свет.

Две ветви одной проклятой крови слились в едином порыве. Костяные шипы на спине Вани с влажным хрустом начали трансформироваться, удлиняться и обрастать живой сталью, превращаясь в некое подобие колоссальных металлических крыльев. Он медленно поднялся из руин капсулы, и каждый его шаг по обломкам стекла заставлял пол содрогаться.

— Нет! Это невозможно! Мое сознание... оно заперто! — из соседней капсулы донесся истошный, захлебывающийся крик Виктора (Виктор).

Благодаря капсуле, которую Соня бросила в систему, разум старика не перенесся в тело внука. Вместо этого