Открытый мир - Глеб Кондратюк

от этого не было бы никакого прока. Ему требовалось держать себя в рамках, а с этим парнем… Это было не так уж легко. Его движения были странными. Сиху был наёмником уже почти полвека и успел поведать всякого. Однако, такую странную манеру движения он видел впервые. Противник никогда не останавливался на месте, беспрерывно двигаясь и нанося удары, когда была возможность. Про избегание атак и говорить не стоило. Сиху в его положении точно пропустил бы пару. Он порой еле сдерживался чтобы не показать на лице своё удивление. Бессмертный прыгал, приседал, скакал, крутился и боги знают, что ещё. Всё вместе это создавало некий беспорядочный, хаотичный ритм под который Сиху не мог подстроиться.

— А мальчик то неплох, — тихо сказал мужчина, раскидавший ножи по карманам. Он не думал увидеть что-то интересное, но сейчас неотрывно наблюдал за поединком.

— Неплох? — Тифлинг удивился такой оценке, — да будь у них равные характеристики Сиху уже валялся бы в луже собственной крови.

— Будь у них равные характеристики, Сиху никогда не взял бы в руки старый клинок без гарды, — возразила Вильма, — но я понимаю, о чем ты говоришь. У него странный стиль. Никогда не видела ничего похожего.

— Не правда.

Рядом с троицей материализовался Филис.

— Вы все видели что-то похожее.

— И где же? — спросила наёмница.

— Вы правда ещё не поняли? — удивился ассасин, — вспомните как детвора на улице играет с деревянным оружием.

Есть вещи, которые один раз увидишь и уже не разглядишь. Тут был примерно тот же эффект. Как только они услышали объяснение ассасина, то тут же начали сходство в движениях. Только движения детей были неэффективным баловством, а движения этого бессмертного напротив — крайне эффективными, даже пугающими.

— Это как же надо было умудриться научиться так сражаться?

Тифлинг не адресовал этот вопрос кому-то, но Филис с кислым лицом ответил:

— Ты посмотри на его лицо. Сиху уже начал давить на него, а у него это выражение холодной готовности даже не дрогнуло. Все мы уже знаем, как он умудрился научится так сражаться.

Мрачные мысли быстро опустили настроение всех четверых.

Глава 25

В Дастриусе хватало суровых мест, где жестокость разумных существ переходила все границы и достигала тех, кого касаться не должна была — детей. Дела действительно плохи, если ты видишь на улице толпы детей, которым приходиться воровать и драться за еду. Когда им приходиться не жить в счастливом детстве, а выживать в суровом, взрослом мире. Таких видно сразу.

Это угадывалось в пришедшем бессмертном, но не складывалось с его умениями. Дети улиц умеют за себя постоять, но они не профессиональные бойцы, да и с оружием вроде мечей сталкиваются редко. В тесных улочках трущоб преобладают кинжалы, заточки и дубинки. Причем от некоторых экземпляров даже у бывалых вояк волосы дыбом встанут, когда они представят какие ранения способно нанести такое оружие.

В Вольном проглядывалась непоколебимые спокойствие и дисциплина. Такой нет у наёмников или даже в армии. И сейчас мы говорим не про дисциплину вроде исполнения устава или приказов. Речь идёт о внутренней составляющей личности. Внутренне закалённые люди всегда остаются спокойны, здраво рассуждают в любой обстановке, даже когда понимают, что шансов выжить не осталось.

Дастриусу были знакомы такие личности. Члены орденов. В этом мире существовало несколько орденов, отдельных или являющихся частью какой-то организации или государства, где были собственные воины. Туда набирали детей на обучение практически с младенчества. Сами по судите, ребенок в считанные годы осваивает двигательные функции своего организма, учиться взаимодействовать с окружающим миром, осваивает язык. Дети, как губки, впитывают то, что ты им даешь. А теперь представьте, каким будет результат, если давать им впитывать навыки связанные с ведением войны?

Уже к тринадцати-четырнадцати годам, на щедром пайке, эти уже здоровые юноши превращаются в настоящих матерых воинов, знакомых с чувством, отнятия жизни. Ну а к концу сурового обучения из них получаются настоящие машины по уничтожению противника. Отсутствие страха и любых сомнений, в купе с привитыми с самого детства умениями сражаться делают им репутацию. Бывали случаи, когда противник, обладающий многократным превосходством в численности, банально боялся вступать с ними в бой. Ведь они знают, что противник не дрогнет, не отступит, будет сражаться до последнего и постарается забрать с собой на тот свет как модно больше врагов.

И этот бессмертный очень походил на выходца такого вот ордена. Бессмертные не помнят ничего о своём старом мире, откуда пришли их души. Из-за своей расхлябанности и бессмертия они многих бесили. Большинство считает, что мир из которого они прибыли был подстать им. Но четверка наёмников, да и сам Сиху больше так не считали: в таком мире не мог появиться Вольный. Человек, который даже потеряв воспоминания о своём родном мире, не потерял свою холодную подготовку. От осознания этого факта Вильме почти поплахело. Неужели во всех мирах разумные существа воюют друг с другом? В том, что Вольный был живым оружием сомневаться не приходилось.

Сиху уже давно перешел любые разумные границы в поединке с этим бессмертным, но тот до сих пор держался. У всех присутствующих пошли мурашки от понимания того, какую силу нужно использовать чтобы взять живьём этого трёхуровневого бессмертного.

Тарас отлетел в сторону. Он принял удар Сиху на «крест», но его все ровно отнесло в сторону. Рук парень уже почти не чувствовал. У противника было было одноручное оружие и по идее имея два меча он не должен принимать его на скрещенные мечи. Это способ применяется к длинному оружию: чему-нибудь древковому, либо двуручному. Только вот в ударах оппонента столько силы, что если он попытается защититься одним мечом, то тот под давлением в лучшем случае вылетит из его руки, а в худшем — вопьется в него самого.

Ему удалось нанести пару мелких порезов противнику, пока тот в полной мере не оценил его подготовку. Когда же иллюзии о его способностях исчезли и Сиху начал наращивать кол-во используемых сил, Тарас уже не мог его зацепить. Все его уловки шли на сохранение своего собственного здоровья. И их количество с каждой минутой боя сокращалось. Теперь у него практически ничего не осталось. Оппонент был быстрее его и уклоняться от атак он уже успевал. Только выставлять блок, да и то руки совсем забились. К тому же и ранений на нём хватало. Ничего критичного, только порезы средней и малой тяжести, тем не менее кровопотеря медленно стачивала его запас сил. А запас сил у этого тела был совсем крошечный.

— Давай на этом закончим, — сказал Сиху и его оружие тут же испарилось.

Мужчина повидал достаточно чтобы понять, когда человек загнан