Запах Солнца - Наталья Евгеньевна Порядина

Ты помнишь, какая погода была

Я вспомнила, точно такая же погода стояла год назад, когда мы поехали покупать наш дом.

Не спросясь никого, мы решили, что завтра поедем и купим землю на берегу озера. Ночью мне снилось это озеро, и все желание жизни соединилось с вероятностью разочарования, ведь мы никогда ещё не видели те места. Мы вызвали из небытия тётеньку-агента, которая везла нас осматривать окрестные земли, и вот с утра она ждала нас по дороге у метро.

Утром в парке я передала ключи от квартиры няне нашей дочурки, доброго ангела-хранителя, согласившейся забрать её из школы и с ней посидеть, если мы не поспеем, хотя с тех пор, как доченька выросла, няня уже два года к нам не ходила.

Дочулька была счастлива, что никого, кроме них, дома не будет: они устроят девичник и напекут нам блинов.

Ты помнишь, какая погода была… Какая она была в начале, я не помню. Мы плавно доехали до Луги, забрали с собой нашего знакомого старожила тех мест, печника Вову, посадили его к себе в машину и поехали «на дело». Первое место, которое предстояло нам посмотреть, были Старые Серёдки.

Деревня, деревня. Мы с тобой не любили деревню.

– А где озеро?

– А это там, в двух километрах, – сказала нам местная землеуправительница.

– А где лес?

– А вон там, за горизонтом, – и нам показали четыре гиблых берёзки.

Пошёл дождь.

Уехав навсегда из Старых Селедок, мы поехали дольше. Да, ещё когда мы к ним подъезжали, с другой стороны шоссе я заметила стенд «Земли на берегу Череменецкого озера», но старые селедки сбили нас с толку.

Далее предполагалось посмотреть деревню Домкино – когда мне накануне озвучили список, мне понравилось именно это название, – и я даже записала себе его на бумажке и закричала тебе в соседнюю комнату – «Посмотри, «Дом Кино! Там и будем говорить: у нам дача в Доме Кино!»

Но в Доме Кино нас встречала помойка на въезде, какое-то поле без единого столба, это я уже помню, и когда мы вышли из машины, пошёл град.

Последнее оставшееся место называлось Брод, по дороге туда мы видели на озере лебедей, и уже стало ощущаться, что всё не так плохо, просто нас везут куда-то не туда, уводят от больших дорог. Участок в Броду был на краю канавы, и Вовка сразу сказал, что весенний паводок с полей нам затопит всю землю, а до той линии электропередач, что виднеется на другом краю поля, нам нужно будет, чтобы подвести электричество, поставить пять столбов.

И тогда мы поехали в обратный путь к шоссе по окрестным землям. «А как же озеро, которое мне снилось?» – подумала я. И когда тётенька-агент по телефону доложила в своё агентство: «Они возвращаются», – я сказала: «Нет. А теперь мы поедем смотреть Череменецкое озеро». Я редко упираюсь, но мне было жаль потраченного времени, и потом, ведь мы решили купить землю, а когда я что-то загадаю, я не могу терпеть уже ни минуты, ну неужели какая-то бестолковая тётенька нам в этом помешает. Потянулись невиданной красоты угодья. «Маленькая, очень маленькая Швейцария», – сказал Вова. – «Да», – ответила я. Выглянуло солнце и стало слепить свежо и отрадно. «А тут всегда солнце», – сказал Вова, – это место так и называется «Солнцев берег».

Мы выехали на шоссе, проехали в сторону города, но поскольку стенд с Череменецким озером был на том пути и сейчас оказался повернут к нам другой стороной, мы его проехали и, только обернувшись, увидели далеко позади. «Хочешь вернуться?», – спросил меня Вова. «Да, хочу». Я развернулась через «две сплошных» почти на глазах у гаишника, который от неожиданности забыл махнуть палочкой и, потупив глаза, сделал вид, что ничего не заметил. На стенде не было телефона, был только сайт. Я долго стояла на дороге и пыталась в мобильнике добраться до их сайта, наконец, позвонила, чтобы узнать, куда надо ехать. Мы дважды поехали не в ту сторону. Вовка сказал: «О, так мы на этом берегу только что были». Поплутав на ещё одном повороте, мы въехали в лес. Нам сказали по телефону: по лесу до горы полтора километра. Километраж в машине щедро насчитал два, справа ощущалась сквозь сосны близость озера. Из последних сил на нашей низкой машинке мы въехали на гору. Но дорога была накатанная, и машинка справилась на «отлично». На горе я сказала: «Я поселюсь тут на всю жизнь».

Нам открыли шлагбаум. Охраняемая территория. Никакой деревни, никаких заброшенных изб и холопов. Небо, лес и поля у подножия леса.

На плакате висел план поселка. Я сразу позвонила по телефону и стала спрашивать цены на самые маленькие участки. Десять соток – ровно столько, сколько нужно для нашего счастья. Все оказалось продано. «А какой из оставшихся самых дешёвый? – 23-й, – мне назвали цену, – но он дороже, потому что он ближе к озеру. – Бронируйте для меня немедленно!», – сказала я. В этот момент вся моя компания дружно вылезла из машины и стала осматриваться по сторонам. «Я уже все купила!» – закричала им я. «Вот этот участок!» Так ярко заблестело солнце в этот момент, что все ахнули.

Нужно было возвращаться. Ровно в семь вечера мы вернулись в город, доченька очень расстроилась, что уже пора отпускать няню, и что мы им испортили все веселье. Мы им сказали: «Мы ездили покупать землю, мы купили кусочек солнца у озера».

* * *

Вокруг нашего будущего дома я посадила сирень редких сортов: розовую махровую, римскую и нежнейшую белую.

Вокруг по берегам озера лежали поля. Я много раз туда ездила с тех пор во сне. Ты помнишь, какая погода была? Как в праздник, и я выходил без пальто… Весной там зацветали яблоневые сады, и вот этот дождь звенел в воздухе и скатывался с листьев над аллеями, донося миру вести о том, о чем только немногие могли догадываться. Так сквозь дождь вдруг покажется что-то, что только почувствуешь, но даже не успеешь о нем подумать, и как только захочешь подумать, оно уже исчезнет бесследно и навсегда.

Мы будем жить долго-долго и счастливо. Минутное раздумье, словно небо просит дать ему время на размышление. И снова – неминуемый ливень, скользящий по верхушкам то ли вязов, то ли платанов и так случайно просыпавшийся своим шёпотом, своим шелестом, подкрадывающийся тихим ознобом по спинному хребту тёплыми коготками, вот мелькнет откуда-то и стихнет, и так хочется продлить это чувство, и снова летящий безудержный дождь, неодолимый,