Дайсё-ян. Книга первая. - Лер

Собираюсь снова замотать головой, отрицая очевидное, но девушка меня останавливает.

- Не перебивай, прошу, - Маша вытягивает руку, и ладошкой, через ткань запахнутого халата, касается груди ЮнМи, под ключицами. - Сперва, мне было трудно это осознать, но после твоих слов о богатстве, всё встало на свои места. Фактически, отвергая любовь и ставя деньги превыше, ты вляпался в её изнанку. Богатая, но одинокая, несчастная в любви. Та, кем тебе предстоит стать, достигнув вершины. Считай, влюбился в отражение в зеркале. И именно этот факт не даёт тебе покоя. Пробуждает гнев.

- Чушь! Маша! Если бы я испытывал к тебе искренние чувства, то сказал бы об этом прямо.

- Так ты не конкретно в меня влюбился. Точнее, не в девушку, но образ, готовый вот-вот распасться на части. Это сродни зависти, с которой легко спутать, из-за схожести испытываемых эмоций.

- И что мне делать? - спрашиваю девушку, в надежде перевалить ответственность за выработку решений на её плечи. Как виновницу своего беспокойства.

- Для начала, тебе нужно открыться. Самому себе. Помнишь? «Распахни сердце, если хочешь спасти свою душу». Потом - не останавливаться. Продолжай подниматься на вершину, предварительно, приняв тот факт, что, на твоём подъёме, я - не камень преткновения, но опора для ноги, помогающая карабкаться вверх по крутому склону. Это всё.

- А как же наследство? - возвращаюсь я к скользкой теме.

- А что - наследство? - задаёт Маша встречный вопрос, и тут же отвечает. - Сейчас ещё слишком рано об этом говорить.

- Маша, почему - рано? Ты поставила меня перед фактом, не спросив, хочу ли я принять на себя такую ответственность. А если я не хочу? Если, недостоин твоих богатств?

- Тогда, ты избавишься от них. Ведь, мне уже будет всё равно.

Двери лифта открываются, и мы выходим в обитель, кующих Машин комфорт. Неширокий, хорошо освещённый коридор, уходящий влево и вправо, аналогично тому, что на верхних этажах. На противоположной стене, напротив служебных лифтов, двустворчатые двери, ведущие, судя по доносящимся, из-за них звуков и запахов, на кухню.

Маша поворачивает направо, идёт до конца, и, следуя изгибу коридора, снова поворачивает в ту же сторону. Останавливается возле второй двери слева, открывает, пропуская меня вперёд. В нос мне ударяет запах стерильности и озона, смешанный с какофонией медикаментозных ароматов.

«Нифига себе, аптечка!» - оценивающе оглядывая обстановку, думаю я, заходя в медицинский блок, состоящий из основного помещения, и примыкающего к нему, изолятора, который, углядел через распахнутую дверь. Девушка заходит вслед за мной, и, бормоча себе под нос некрасивые слова, в адрес какой-то Синтии, принимается рыться в многочисленных шкафчиках, занимающих всё свободное пространство вдоль стен. Спустя минут пять, находит искомое, и поворачивается ко мне, протягивая большую тубу неизвестного содержимого. С подозрением кошусь на руку девушки, с зажатым в пальцах тюбиком, не спеша забирать предлагаемую «чудо мазь».

- Маша, ты уверена, что это именно то, что мне нужно?

- Уверена! - нетерпеливо тряся рукой, отвечает девушка. - Возьми. Это отличная мазь, снимающая боль и способствующая заживлению. Я пользовалась ею. Раньше.

- Тебя пороли? - не совладав с искушением, интересуюсь у неё. - Маша мой ехидный тон не поддерживает.

- Меня били. Сильно, - трагичным голосом отвечает девушка.

- Извини, - почему-то, представив, как «объект М» колотит собственный отец, недовольный результатами эксперимента, прошу прощения у Марии, и забираю из её рук тубу с мазью. Девушка, легко считав в какую сторону направлены мои мысли, смеётся.

- Видел бы ты своё лицо! - отсмеявшись, произносит она. - Нет, это были не родители. Папа меня очень любил, как и я его. Мне доставалось от мастера Тао - моего учителя единоборств. Он не прощает ошибок во время спарринга. Ох и колотил он меня! Разбитый нос, ушибы и синяки - были моими спутниками на протяжении нескольких лет.

- Понятно, - тяну я, уважительно глядя на Марию. Не каждая девушка выдержит такое издевательское отношение к своему нежному телу.

- Тебе помочь? Тут есть медицинские перчатки, - предлагает Маша свою помощь в решении деликатной проблемы натирания мазью филейной части ЮнМи.

«Пожалуй, это будет незабываемый опыт» - мысленно соглашаюсь я с её предложением. И тут же озвучиваю ответ.

- Давай попробуем.

Вопреки ожиданиям, особо приятных эмоций от процедуры не испытываю.

Маша вытаскивает из специального контейнера пару тонких, латексных перчаток, и велит ложиться на кушетку в изоляторе. Безропотно подчиняюсь.

- Ты готов к полному, личному досмотру? - звонко щёлкая резинкой на перчатке на вытянутой перед собой кисти с растопыренными пальцами, вкрадчиво-зловещим голосом интересуется девушка, входя в тесную комнатку через пару минут после меня. Пока я возился, устраиваясь на кушетке, Маша успевает надеть на голое тело короткий, медицинский халат нежно голубого цвета, и теперь, выглядит, словно «медсестра», сошедшая с экрана какого-нибудь фильма для взрослых, на соответствующую тематику. От изумления теряю дар речи, чем девушка и пользуется, перехватывая из моих ослабевших пальцев заветный тюбик. На её лице сияет довольная, от произведённого эффекта, улыбка.

- Я могла бы врачом стать, - с гордостью произносит она, осторожно подгибая полы моего халата. - Парни будут выздоравливать от одного моего вида!

- Не сомневаюсь, - поддакиваю Маше, разглядывая её стройные бёдра, расположившиеся прямо напротив моих глаз. - Мне уже лучше.

- И девчонки, тоже! - хихикает девушка, принимаясь аккуратными движениями размазывать по ягодицам ЮнМи выдавленную из тюбика на тело, целебную мазь.

Морщусь, сначала от прикосновений к ссадинам, затем, от замораживающего эффекта, испытывая ощущения, словно сел голым задом на лёд.

- У тебя там что, жидкий азот в тюбике? - не стерпев непередаваемых ощущений от заморозки своей филейной части, интересуюсь у Маши.

- Терпи, - бескомпромиссным тоном, отвечает она.

- Терплю, - вздыхаю я. - Куда же я денусь.

- Мне стало не интересно. Слишком легко, - после недолгой паузы, произносит Маша загадочную фразу, заставляющую меня напрячься. - «Что там у неё слишком легко, крыша съехала?»

- В смысле? - озвучиваю я своё недоумение.

- Ты спрашивал, почему я перестала ловить преступников, - поясняет она, напоминая про позабытый вопрос.

- А-а, понятно. Пресыщение.

- Можно и так назвать, - соглашается с моим утверждением девушка. - В один, прекрасный момент я поняла, что, сколько их не лови -