Триединое Королевство - Anne Dar

Перестав мучить своими изучениями птиц – как долго я могу смотреть их глазами? как далеко залетать? как хорошо понимать? сколь продолжительно удерживать и управлять? – в очередной серый октябрьский день я отправилась в сторону аттракциона для своего воображения.

Возле библиотеки обычно пусто: местные Металлы давно уже прочли все здешние книги, так что теперь мало интересуются этим зданием. Единственные его постоянные гости: Рубидий Тофа и Рений Рея. Впрочем, о “зачитанности” второй я вспомнила только после того, как застала её внутри здания библиотеки: она сидела за тем же столом, за которым я встретила её здесь впервые, в той же позе и с такой же огромной книгой – только название книги и выдавало, что передо мной не статуя, проведшая в недвижимом состоянии целый месяц.

Я не виделась с ней и не общалась больше двадцати пяти дней. Получается, она единственная из Металлов, с кем я не сталкивалась после своей неудачной попытки сбежать… Первые разговоры после такого – самые сложные: сложно смотреть на лица тех, кто замешан в твоём пленении, и видеть в них любую эмоцию – участие, безразличие, злорадство… Они все повязаны, а значит, пусть все и идут лесом…

Поняв, что уединиться не получилось – последние недели я избегаю общения со всеми, кроме Борея и Кайи, – я не захожу вглубь библиотеки: останавливаюсь у первого же стеллажа, чтобы быстро выбрать пять-шесть книг и уйти.

– Что, не выпустили? – подаёт голос за моей спиной обычно не отличающаяся тягой к общению Рея. Я молчу, с досадой читая на корешках названия книг, давным-давно прочитанных мной ещё в Канаде. – Можешь злиться на меня, конечно, но я в этом месте на тех же основаниях, что и ты.

Развернувшись с первым томом ещё не прочитанной мной истории (кажется, я нарвалась на серию из семнадцати книг – джекпот!), я бросаю на потенциальную собеседницу внимательный и даже чуть изучающий взгляд:

– Ты тоже хочешь бежать?

Девушка отрывает острый взгляд от своей увесистой книги и смотрит на меня в упор:

– Не бежать, а уйти.

Поспешно приблизившись к столу, я со скрипом по каменному полу отодвигаю тяжёлый дубовый стул, сажусь на него и, положив локти на стол и пригнувшись вперёд к девушке, говорю, чуть понизив тон голоса:

– Давай вместе… Уйдём.

Она уверенным тоном отвечает, глядя прямо в мои глаза:

– Это заговор, Диандра? – ясно… Все они здесь повязаны, союзников нам всё-таки не сыскать… – Багтасар дорог мне, как отчим.

– Но ты же сама сказала, что желаешь сбежать.

– Уйти, Диандра, я сказала “уйти”.

– Не понимаю…

– Я не сбегу и тем более не брошу Багтасара. Я заслужу свой уход из-под купола.

– Долго служишь, – с откровенной иронией ухмыляюсь я, – и ещё дольше служить придётся.

– Что ж, я не смертный человек: у меня есть время. Как и у тебя.

– У меня сложнее ситуация.

– Однозначно.

– Что думаешь о моём положении?

– Дело дрянь.

– Вот как? – отчего-то моё сердце с болью ударяется о рёбра. Быть может, дело в том, что те, кто стремился наладить со мной дружбу, до сих пор неустанно успокаивали меня дежурными фразами вроде “всё будет в порядке”, и она стала первой, кто трезво оценил и высказал вслух голую правду…

– Ты сидела на троне.

– Что?

– Во время бала ты была Багтасаром усажена на королевский трон, сидела по его правую руку.

– Не понимаю…

– А что здесь непонятного? Ты помолвлена с ним.

– ЧТО?!

– Диандра Рокс, ты помолвлена с Багтасаром Райхенвальдом: ты позволила ему завести себя под руку на трон Королевы, сидела по правую руку от Короля – он назвал тебя своей избранницей на глазах всего королевства. Так что если думаешь, что сможешь сбежать – забудь.

– Но я не давала своего согласия на помолвку!

– Король сам определяет, что и кого брать – ему не нужны чьи-то согласия или мнения.

– Почему до сих пор никто не сказал мне?..

– А ты что, сама не… Понятно. Ну, что ж, поздравляю с прозрением. Говорю же, дело твоё – дрянь, если только ты мечтаешь избавиться от этих пут. В случае же если ты желаешь или возжелаешь стать Королевой Вампиресок – считай, что ты в шоколаде.

– Я не в шоколаде! Дело дрянь!

– Ну, это уже на твоё усмотрение… – она позволяет себе ухмылку.

– Чего ухмыляешься?..

– Гектор, должно быть, локти грызёт даже побольше, чем Марен и Персефона.

– Ты о чём?

– Наш верный слуга Короля так надеялся на то, что его обожаемая дочь сможет стать избранницей Багтасара, что до последнего не верил в то, что у Аурелии могут быть куда менее амбициозные стремления…

– Флорентина хороша собой, Марен также недурна…

– Будь ты на месте Багтасара, выбрала бы кого-то из них?

Я непроизвольно поморщилась, вспомнив о поражённой гордыней натуре Флорентины и о язвительности Марен…

– Вот-вот, – хмыкает в ответ на мою гримасу Рений.

– Он мог бы выбрать себе женщину из людей – при Дворце много служанок, как и за пределами купола…

– Очевидно, он всё это время ждал “ту самую”.

– Как романтично.

– Багтасар точно не романтик.

Да ну?.. Она просто не знает его с этой стороны – да и откуда ей знать?.. Какие речи он может толкать, как умеет томно смотреть, вкрадчиво касаться… Словно из воздуха добывать рахат-лукум – со дня своего официального пленения я бойкотирую рахат-лукум так же, как все иные его “романтичные” проявления. Три недели назад, опрокинув на него поднос с горой сладостей, я выпалила фразу: “Больше ни куска не съем твоего рахат-лукума – подавись им!”. Вместо того чтобы подавиться, он в ответ на этот выпад нагло заулыбался и не прекратил производство рахат-лукума, к которому у меня вдруг появилось отвращение: всякий раз, видя в дворцовых залах столики с этой сладостью, я отворачиваю свой взгляд – как и сказала, больше ни куска не съем, пусть даже не старается!

Мой взгляд вдруг цепляется за название книги, читаемой Реей:

– Этимология имён собственных?

– Не самое скучное чтиво, особенно с учётом того,