Охотник - Сергей Александрович Малышонок

Эта тварь была добрых полтора метра высотой, метра два шириной в обе стороны, с панцирем ака «танковая броня», покрытыми явно прочной чешуёй лапами, а ещё с огромной зубастой пастью с зубами в три ряда, которой (пасти) любая белая акула позавидовала бы. Подпись над головой монстра сообщала, что передо мной [Бешеный костегрыз Криг Ур. 25] [Ранг: Элитный].

И, надо сказать, я знал, что за сталагмитом кто-то есть — чувствовал его ману, но что он окажется таким… не ожидал.

— Огонь, — не успел я озвучить приказ голосом, как четыре моих волшебницы уже выпустили в сторону черепахи-мутанта нечто вроде огненных стрел. По сути, это были всё те же шары огня, только размером лишь с кулак и не требующие каких-то кастов. При попадании в цель они взрывались, но далеко не так, как в ситуации, где девочки колдовали мощные фаерболы, призванные выкосить толпу.

Слитный взрыв обдал лицо горячим воздухом и вызвал со стороны монстра злой рёв, в это же время три из эльфиек уже создавали свои шаровые молнии, а одна сформировала жёлтый круг перед руками, направляя на меня усиливающий баф. Вот только закончить успела лишь последняя, потому как не успело ещё погаснуть в воздухе пламя от удара чародеек, как черепаха ещё раз рявкнула, но в этот раз её крик был далеко не просто звуком.

В одно мгновение я ощутил, как кровь ударила в голову, взгляд заволокло пеленой ярости, по чувствам разлилось нестерпимое желание броситься вперёд на наглую тварь и порвать оборзевшее животное, смеющее раскрывать на меня пасть, голыми руками. Раздробить череп, вырвать конечности, переломать кости, разбить панцирь об колено…

[Внимание!]

[Вы попали под действие способности «Провокация».]

Следующие две минуты запомнились мне урывками, эдаким калейдоскопом картинок, окрашенных оттенком ярости, никогда ранее мной не испытываемой. Я ненавидел эту черепаху, как не ненавидел никого и никогда, потому, подлетев к ней одним рывком, принялся наносить беспорядочные удары мечом, даже не давая себе труда задуматься о том, бью режущей кромкой или плашмя. Работай у меня мозг, на этом бы черепаха и кончилась, так как отрубить её голову можно было элементарно, но мне был до помешательства ненавистен именно её панцирь, который хотелось разбить вдребезги, чтобы, значит, доказать. Да, доказать, что я круче, а черепаха — говно и лузер.

И вот тут-то нашла коса на камень — от моих ударов зверюга шаталась, пригибалась, отступала и поспешно прятала голову под защиту брони, но сам панцирь держал и не раскалывался. При этом моя свита тоже явно попала под воздействие провокации и принялась бить по монстру всем, что есть, не заботясь о поддержании баффов на мне и даже том факте, нахожусь ли я на линии огня или нет. Пламя взрывов опаляло руки и лицо, шаровые молнии то и дело впивались в спину и бока, но никакой боли я не чувствовал и совершенно это игнорировал, продолжая тупо молотить по панцирю, вообще забыв о собственной безопасности.

За что и поплатился, когда черепаха резко дёрнулась вперёд и сомкнула челюсти у меня на бедре, рывком головы вбок чуть не опрокинув наземь. Вот тут я боль ощутил и от неожиданного рывка выронил меч, но даже так мне всё ещё было плевать — ухватился за край костяной пластины панциря, ловя равновесие, второй рукой сжал кулак и обрушил его на голову твари. И ещё, и ещё раз. Никаких мыслей, никаких сомнений, просто бить, почти до оргазма и сумасшествия наслаждаясь ощущением того, как под ударами кулака что-то трескается и проминается.

Мутант-переросток, кажется, рычал, дёргался, пытался вбить меня в стену, но в какой-то момент странно хрюкнул, дёрнулся в последний раз и обмяк. Так я и пришёл в себя над трупом, механически превращая остатки его черепа в кровавое месиво. А как только меня окончательно отпустило, возвращая критическое мышление, здравый смысл и прочее, тут же навалилась… нет, не так… Благим матом взвыла другая проблема…

— Ы-ы-ы-ы-ых! С-с-с-с-с!.. — хотелось орать и кататься по полу. Каким чудом сдержался — не знаю.

Нога была «в мясо», всё тело горело ожогами и дёргалось в конвульсиях, правый глаз не видел, опалённый то ли одним из фаерболов, то ли шаровой молнией. Спасительная темнота и беспамятство приобняли разум, за малым не вырубив в один момент, то есть я буквально на каком-то волоске удержался, чтобы не провалиться в обморок. Но, к счастью, эльфийки быстро всё сообразили и сразу же стали вливать в меня исцеление всем составом. Первой отступила боль, потом глаз начал различать цвета, следом пришли в норму открытые участки кожи, а последней стала стремительно восстанавливаться раздробленная и перемолотая в сплошное месиво нога.

— Вот же ёбаный крот Сплинтер, кого ты вырастил в этой канализации⁈ — я понимал, что уважающие себя люди должны в любой ситуации разговаривать культурно и воздерживаться от мата, я даже был отчего-то уверен, что в прошлой жизни матерщинником ни разу не был, но в этом мире моё воспитание в который раз выкинуло белый флаг. Я физически не мог сейчас даже промолчать.

— (u‸u)… — нежные пальчики Лириэль зарылись мне в волосы, а склонившаяся к лицу мордашка эльфийки выражала такую щенячью виноватость и сочувствие, что я даже отвлёкся от колотящего меня отходняка.

— (-‸-v)…

— (т‸т)…

— (u‸u)«… — полностью разделяли эмоции друидочки остальные окружившие меня дамы, и если эльфийки были заняты лечением, то волшебницы натурально дрожали осиновыми листьями и не знали, куда деть руки, глядя на меня с такими трепетом, испугом и чувством трагедии, что… я в очередной раз невольно задался вопросом 'кто они вообще такие?». Что они вообще такое⁈

— Ну-ну, не плачьте, девочки, всё хорошо, — ничего умнее мне на ум не пришло. Я и сам бы сейчас не отказался от утешительных слов, утешать же кого-то другого было… ментально тяжело. Хотя их реакция оказалась на удивление… приятна.

И всё же… Это было близко. Никогда не думал, что «таунт» — настолько злая и опасная вещь. Нет, так-то классно, когда видишь, как танк держит мобов, а ты их безнаказанно можешь стукать, но вот внезапно оказаться в роли того самого моба, который резко отупел настолько, что вообще забил на логику, инстинкты, здравый смысл и просто помчался делать «абыр», не