Стример - Валерий Муллагалеев

Навык Торговля повышен до 12

Характеристика Харизма повышена до 18

Уходя, я заметил, что у дверей стоят двое охранников тридцатого уровня: в мундирах и красных галстуках, лица как у огров, на ружьях блестят штыки, напоминающие меч. Явно обмен кадрами с приходом Красного баала. Кажется, там знают толк в воинском деле – надо на досуге к ним заглянуть.

Я надел перстень. С начала игры я полагал, что желтый перстень нужно приобретать в последнюю очередь, поскольку первые заработанные деньги лучше тратить на снаряжение, а с повышением уровня заработок увеличится, и купить перстень станет проще. Логично, однако я ошибся.

Безделушка увеличивала навык Торговля на 10 пунктов, снижала стоимость покупок и одновременно повышала стоимость продаж на 12%. Такие бонусы нужно получать как можно раньше. Также перстень обладал уникальной возможностью бессрочно заложить его в любом приходе Золотого баала за 200 марок.

Вы стали обладателем желтого перстня Ордена Совершенства. Когда вы носите перстень, люди узнают в вас рыцаря ордена. Отношение:

Орден Совершенства +2

Культ баалов +1

Министранты и фламины Золотого баала +1

Путники (последователи учения о Пути) -1

Женщины +1

Чиновники +1

Бандиты -2

Возможна персональная реакция отдельных жителей

Раздача подарков только началась! Я поспешил к пресвитеру Голубого баала. Приход почитателей красоты находился в одном здании с городским театром. Я прошел сквозь столпотворение изысканно одетых НПС и поднялся на портик с пузатыми колоннами. Скользнул взглядом по трехметровой статуе женщины, увешенной всеми видами украшений. Голубой шелк платья струился на сквозняке и периодически прилипал к каменному телу, очерчивая соблазнительные формы.

Холеный министрант в голубом шейном платке, отвлекшись от полировки стенного зеркала, выслушал меня и проводил в студию пресвитера.

Я вошел в комнату с широким окном на потолке. В нос заранее ударил запах масляных красок и скипидара, поэтому я не удивился, увидев мольберты с сохнущими холстами и эстампы на стенах. Но удивил пресвитер: адептом эстетики оказалась до неприличия худая женщина с лицом, скрытым под таким густым слоем косметики, словно макияж наносил сам Ван Гог техникой импасто.

Даму звали Чарлайн де Пат. Она сделала карикатурный реверанс и попросила не отнимать много времени от творческого акта, коим сейчас занимается. Я использовал на себе флакончик Чарующего нектара. Проверил – Харизма подскочила до 100 пунктов! Я вступил в диалог. Пресвитер всплеснула анорексичными руками и ахнула:

– Вот это да! Прекрасный рыцарь, сияющий без солнца, возвышающийся без коня, разящий сердце без копья! Спешу заверить, милый сэр, вы – образец категории прекрасного.

– Благодарю, – сказал я, припертый к стене волной ее восхищения. – Я хочу получить перстень Голубого баала.

– Нет! – воскликнула она.

– Как… так? – я растерянно заморгал.

– Нет и нет! Сначала я должна написать ваш портрет, о прекрасный рыцарь в кирасе красной, как страсть. Это не займет много времени.

Я с шипением втянул воздух. Действие Чарующего нектара должно было скоро закончиться. У меня было всего три бутылька, и один я уже потратил.

– Исключено, – сказал я. – У меня нет времени на позирование.

– Умоляю, дайте хотя бы несколько минут набросать этюд.

– Извините, не могу задерживаться. Мне нужен перстень прямо сейчас.

Женщина тряхнула лохматой головой на тонкой шее. Костлявые плечи вздрогнули и поникли.

– Вы так холодны к моим мольбам. О, красота и жестокость вместе делают вас еще прекраснее! – Чарлайн зажмурилась и приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

Я хмуро наблюдал за манерами пресвитера. Соседство с театром повлияло на нее не лучшим образом. Я принялся объяснять ситуацию, после каждого слова надеясь увидеть сообщение о повышении Красноречия.

– Мадам, причиной повышенной харизмы стал парфюм. Пока вы будете рисовать, эффект закончится. Поэтому ничего не получится.

– Картины пишут, а не рисуют, – сказала пресвитер и подмигнула.

Ее насыщенная эмоциями мимика заставляла размалеванное лицо изображать неестественные гримасы. Я как будто разговаривал с ожившей картиной, сбежавшей с холста Пикассо.

– Дайте мне перстень, а потом делайте что хотите.