Самоубийство Пушкина. Том первый - Евгений Николаевич Гусляров

А.П. Керн. Воспоминания о Пушкине…

Приведенное замечание А.П. Керн, что в зиму 1827–1828 гг. Пушкин был мрачен, рассеян, объясняется тем, что в это время ему грозила новая беда. Именно в 1827 г. началось уголовное дело по найденным у кандидата Московского университета Леопольдова стихам Пушкина «Андрей Шенье», на которых Леопольдов сделал пометку, что они написаны «на 14-е декабря 1825 г.». Дело длилось почти два года (до сентября 1828 г.), прошло много инстанций и доходило до государственного совета, и Пушкин подвергался неоднократным допросам, которые, к удивлению, однако не касались отобранной у Леопольдова Пушкинской же «Оды на свободу», не идущей ни в какое сравнение с невинными стихами, послужившими поводом к началу дела.

П.А. Ефремов. Русская-старина, 1880 г., с. 146.

В этот вечер мы говорили о Льве Сергеевиче, который служил на Кавказе, и я, припомнив стихи, написанные им ко мне, прочитала их Пушкину. Вот они:

Как можно не сойти с ума,

Внимая вам, на вас любуясь;

Венера древняя мила,

Чудесным поясом красуясь,

Алкмена, Геркулеса мать,

С ней в ряд, конечно, может стать,

Но чтоб молили и любили

Их так усердно, как и вас,

Вас спрятать нужно им от нас,

У них вы лавку перебили!

Л. Пушкин.

Пушкин остался доволен стихами брата и сказал очень наивно: «И он тоже очень умен…».

А.П. Керн. Воспоминания…

Она хотела сделать меня своим историографом, и чтобы историограф сей был бы панегиристом. Для этого привлекала меня к себе и поддерживала во мне энтузиазм к своей особе. А потом, когда выжала бы из лимона весь сок, корку его выбросила бы за окошко, — и тем все кончилось бы. Это не подозрения мои только и догадки, это прямой вывод из весьма недвусмысленных последних писем её.

А.В. Никитенко. 24 июня 1827 г.

Замечательно, что с 1827 года обуянный каким-то лихорадочным стремлением к перемене мест стремясь то в Италию, то в Турцию, то в Китай, Пушкин, вместе с тем, выказывал странную, юношескую (чтобы не сказать — ребяческую) влюбчивость в каждое хорошенькое личико, в каждую женщину, оказывавшую свое внимание великому поэту. С 1827 по 1831 год, кроме нового стихотворения Анне Петровне Керн, Пушкин воспевал: княгиню З А. Волконскую, К.А. Тимашеву (ей были посвящены стихи: «Город бедный, город пышный»), Оленину («Её глаза», «Счастлив, кто избран своенравно»), и мн. др. В письмах своих к А.Н. Вульфу и Н.М. Языкову Пушкин не без нежности отзывался о барышнях семейства П.А. Осиповрй.

П.А. Ефремов. «Русская старина», 1880 г., с. 140

Живо воспринимая добро, Пушкин, однако, как мне кажется, не увлекался им в женщинах; его гораздо более очаровывало в них остроумие, блеск и внешняя красота. Кокетливое желание ему понравиться не раз привлекало поэта гораздо более, чем истинное и глубокое чувство, им внушённое. Сам он почти никогда не выражал чувств; он как бы стыдился их и в этом был сыном своего века, про который он сам же сказал, что чувство было дико и смешно…

А.П. Керн. Воспоминания о Пушкине…

Приехав в конце 27 года в Тверь, напитанный мнениями Пушкина и его образом обращения с женщинами, предпринял я сделать завоевание Кат. (Кат. Ив. Гладковой-Вульф, двоюродной его сестры). Слух о моих подвигах любовных давно уже дошёл и в глушь берновскую. Кат. рассказывала мне, что она сначала боялась приезда моего, как бы и Пушкина.

А.Н. Вульф. Дневник.

Вчера, говоря с ней о человеческом сердце, я сказал:

— Никогда не положусь я на него, если с ним не соединена сила характера. Сердце человеческое само по себе беспрестанно волнуется, как кровь, его движущая: оно непостоянно я изменчиво.

— О, как вы недоверчивы, — возразила она, — я не люблю этого. В доверии к людям все мое наслаждение. Нет, нет! Это нехорошо!

Слова сии были сказаны таким тоном, как бы я потерял всякое право на её уважение.

А.В. Никитенко. 23 июня 1827 г.

Я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств. Да здравствуют гризетки, — это и гораздо короче и гораздо удобнее.

Пушкин — Е.М. Хитрово в 1828 году(?).

В это время он очень усердно ухаживал за одной особой, к которой были написаны стихи: «Город пышный, город бедный…» и «Пред ней задумавшись, стою…». Несмотря, однако же, на чувство, которое проглядывает в этих прелестных стихах, он никогда не говорил об ней с нежностью и однажды, рассуждая о маленьких ножках, сказал: «Вот, например, у ней вот такие маленькие ножки, да черт ли в них?». В другой раз, разговаривая со мною, он сказал: «Сегодня Крылов просил, чтобы я написал что-нибудь в её альбом». — «А вы что сказали?» — спросила я. «А я сказал: ого!». В таком роде он часто выражался о предметах своих воздыханий.

А.П Керн. Дневник…

Причина того, что Пушкин скорее очаровывался блеском, нежели достоинством и простотою в характере женщин, заключалась, конечно, в его невысоком о них мнении, бывшем совершенно в духе того времени.

А.П. Керн. Воспоминания о Пушкине.

Пообедав у Ушакова жирным гусем, мною застреленным, пробудился я от вечерней дремоты приходом Дельво, который принёс большой пук писем. В нём нашлось и два ко мне: оба сестрины от Октб., в одном же из них приписку от Пушкина, в то время бывшего у них в Старице проездом из Москвы в Петрб. Как прошлого года писал он ко мне в Птрб. о тамошних красавицах, так и теперь, величая меня именем Ловласа, сообщает он известия очень смешные об них, доказывающие, что он не переменялся с летами и возвратился из Арзрума точно таким, каким и туда поехал, — весьма циническим волокитою.

А.Н. Вульф — Анне Вульф. 1829 г.

По письму Анны Петровны он (Пушкин) уже в Петербурге; она одного мнения с тобой, что цинизм его увеличивается.

А.Н. Вульф — Анне Вульф. 1829 г.

6 февраля 1829 г. В Крещение приехал к нам в Старицу Пушкин, «Слава наших дней, поэт, любимый небесами» — как его приветствует костромской поэт г-жа. Готовцева. Он принёс в наше общество немного разнообразия. Его светский блестящий ум очень приятен в обществе, особенно женском. С ним я заключил оборонительный и наступательный союз против красавиц, от чего его и прозвали сестры Мефистофелем, а меня Фаустом. Но Гретхен (Катенька Вельяшева), несмотря ни на советы Мефистофеля, ни на волокитство Фауста, осталась холодною: все старания были напрасны…

А.Н. Вульф. Из «Дневника»

Проезжая из Арзрума в Петербург, я своротил вправо и прибыл в Старицкий уезд для сбора некоторых недоимок. Как жаль, любезный Ловлас Николаевич, что мы здесь не встретились! то-то побесили бы