Красные шипы (ЛП) - Рина Кент

- Милая.

Она указывает на коробку с блестками, и я отдаю ее ей.

Я решаю подняться наверх, в свою комнату, и ухмыляюсь, как идиотка, при мысли о том, чтобы перечитать письмо Акиры и придумать столь же саркастичный ответ. Это наша игра.

- Нао, подожди.

Я делаю два шага вперед, но поворачиваюсь лицом к маме. Она положила телефон в карман брюк, положив редкий преждевременный конец разговору со своим помощником, адвокатом, бухгалтером. Всем, кому нужно время великого Рико Честера.

Она родилась в Японии под именем Рико Сато, но сменила фамилию, как только получила американское гражданство, когда я была ребенком.

Мама - маленькая женщина, но волосы у нее длинные, а не короткие, как у меня, и она похожа на мою старшую сестру, а не на женщину, которая меня родила. У нее безупречная кожа и красивые мелкие черты лица, которые она передала мне по наследству. Хотя в последнее время она бледнее и у нее больше темных кругов, чем обычно. У нее карие глаза, но далеко не такие большие и темные, как у меня. Что, я думаю, является чертой, которую я унаследовала от своего отца, который в ее присутствии является своего рода запретной темой.

- Как прошли занятия в школе? - спрашивает она с легким акцентом. Поскольку она из первого поколения, на самом деле она не говорит с американским акцентом, как я, но это не из-за недостатка стараний. Я думаю, то, что ты родился говорящим определенным образом, накладывает на тебя отпечаток на всю жизнь.

Я приподнимаю плечо.

- Как обычно.

Мама тянется за пачкой сигарет и отступает от манекена, закуривая одну, затем делает затяжку.

- Как насчет практики?

- Это было круто.

- Ты лжешь мне?

- Как будто я могла. Ты бы позвонила декану и узнала все подробности. Или, может быть, тренеру, раз уж она была там.

- Не дерзи мне, юная леди.

- Я не такая. Просто облегчаю тебе работу, потому что, я не знаю, ты предпочитаешь расспрашивать других обо мне вместо того, чтобы посещать какие-нибудь дурацкие игры, ради которых я надрываю задницу.

- Следи за своим языком. И это не значит, что я не посещаю их, потому что не хочу. Некоторые из нас работают, Наоми.

- Тогда возвращайся к этому.

- Нао-тян...

Мой желудок переворачивается всякий раз, когда она называет меня таким милым тоном. Я как будто снова стала маленькой девочкой, когда мама была моим миром.

Пока красная ночь не разрушила его.

Она медленно приближается, выпуская в воздух струю никотина.

- Ты злишься на меня?

- Я не знаю, мам. Может быть, так оно и есть.

Она гладит меня по руке.

- Мне жаль. Я знаю, что в последнее время я почти не бываю рядом. Но это все для тебя.

- Нет, мам. Нет. Не оправдывайся тем, что это для меня. Это перестало быть для меня после того, как ты купила этот дом и обеспечила наше будущее. Теперь это только для тебя.

Она опускает руку, и хотя это больно, и я хочу, чтобы она снова утешила меня, я прекрасно понимаю, что это бесполезно. Мама всегда будет делать то, что она считает лучшим, не заботясь о том, какие результаты это принесет в мою жизнь.

- Однажды ты все поймешь. По крайней мере, я надеюсь, что ты это сделаешь. - Она улыбается с оттенком поражения. - Иди приведи себя в порядок, пока не пришла доставка. Я заказала из итальянского ресторана.

- По какому случаю?

Хотя я втайне рада, что она сегодня ужинает дома, я удивлена, что она не организовала где-нибудь какой-нибудь ужин со всеми своими коллегами и деловыми партнерами.

- Почему у меня должен быть повод поужинать со своей дочерью?

Она снова улыбается, но все еще с ноткой поражения, или это печаль?

Я недолго размышляю над этим, потому что она тушит сигарету в пепельнице и возвращается к своей работе.

Я, однако? Я не могу сдержать головокружения, которое испытываю при мысли об ужине с ней. Может быть, в конце концов, нашу маленькую семью не так уж трудно спасти.

ГЛАВА 3

Себастьян

Воспитанный определенным образом, на меня возлагаются определенные ожидания.

Я могу выделяться, но не в негативном смысле. Я могу жить своей жизнью, но не там, где это имеет значение. Все мое существование было спланировано с тех пор, как я родился внуком сенатора и должен был играть соответствующую роль.

Может быть, именно поэтому я часто испытываю искушение позволить своей бунтарской стороне взять надо мной верх. Почему я иногда позволяю ему поднять голову и показать миру свою бурную сторону. Ну, знаешь, основные проблемы богатых детей.

После тренировки Оуэн тащит меня и еще нескольких членов команды выпить с болельщицами. Я бы предпочел спать, но Оуэн, вероятно, выставил бы мою голову на посохе на всеобщее обозрение. Мне вроде как нужна моя голова — и все, что в ней находится. Кроме того, выпить с ними лучше, чем оказаться в ловушке под цепкими взглядами сенатора и его жены. Да, они мои бабушка и дедушка и люди, которые вырастили меня, но я не совсем ценю их, когда они врываются в мою квартиру при любой возможности, даже спустя долгое время после того, как я съехала из их дома.

Вместо того, чтобы выпить, Оуэн идет до конца, чтобы перекусить в Гриль-баре. Нам нравится это место, потому что оно принадлежит брату тренера, Чаду, и он наш большой поклонник. Он не только предоставляет нам одну из своих частных кабинок, где мы скрыты от остальных посетителей, но и подает нам свои лучшие блюда. Как только мы входим внутрь в сопровождении нескольких чирлидеров, Чад улыбается и указывает на нас.

- Бросьте это