Живое Серебро - Anne Dar

умяла без риска переедания, а на двоих оказалось в самый раз. Увидев мою бутылку алкоголя, Веркинджеторикс предложил распить её, и я не отказалась – не так уж и много было этого алкоголя, а согреться хотелось куда больше, чем думать о необходимости сохранения антисептика. И так как жгучего напитка было действительно немного, мы, конечно, не напились, но всё-таки будто немного расслабились. Так что, расправившись со своей порцией ужина и откинув рыбьи косточки подальше от костра, я впервые решила начать диалог первой:

– Откуда у тебя арбалет? Неужели такое оружие можно было купить за баллы в Руднике? – я мало верила в такую вероятность, помня, что у меня было больше баллов, чем у моего знакомого, и что Золото явно постарался раздобыть для меня лучшее оружие.

– Отобрал у забытого.

– Вот как?

– Да, столкнулся с ним на третий день. Мужчина с отросшими волосами и бородой. Хотел убить меня, чтобы обокрасть. В итоге его убил и обокрал на арбалет я.

Ясно.

Интересно, кто-нибудь сможет пройти Ристалище, не став убийцей? Хотя бы один человек…

– Вы со Стейнмунном были парой?

От неожиданности такого вопроса я растерялась:

– Что?

– Ты и Стейнмунн… Вы были парой?

– Нет. Мы не были парой, но у нас были чувства… Первая любовь.

Почувствовав себя уязвлённой собственной откровенностью, я резко закусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону, таким образом давая понять, что наш диалог на сегодня убит. К горлу подступил колючий ком, к глазам подступили нежданные слёзы, которые я не хотела демонстрировать. Резко поднявшись на ноги, чтобы физическими действиями разогнать внезапно нахлынувшую душевную боль, я сняла с палок свою уже давно просохшую куртку и надела её. Она оказалась настолько горяча, что едва не обжигала, а с учётом моего промёрзшего состояния, этот жар показался мне чуть ли не материнскими объятиями.

Стоило мне вспомнить о матери, как меня снова резко встряхнуло – да что же это такое?! Неужели эта жгучая боль в самом центре моей души навсегда?!

Я уже хотела сесть назад на своё место, но вспомнив об ушибленном во время перехода через реку правом плече, перешла на другую сторону костра и улеглась на левый бок, даже не задумавшись о том, что Астуриас воспримет мой переход на другую сторону за демонстрацию обиды от задетых чувств, что, конечно, было совсем не так.

Горячая куртка приятно обволакивала туловище, а ноги продолжали согреваться от пылающего вблизи костра. Этой ночью у меня болело всё: ушибленное плечо, побитые рёбра, разбитая губа, продрогшие мышцы и даже до сих пор казавшаяся онемевшей душа. И снова спасало только кольцо Берда, перед сном с трепетом надетое на палец – уникальное средство от всех болячек.

Глава 40Одиннадцатый день Ристалища

Проснувшись, первым делом я увидела табло своих часов, лежащее прямо перед моими глазами: “Количество живых участников – 34”. Никто за прошедшие сутки не погиб, тридцать четыре человека всё ещё живы, и каждый продолжает гореть стремлением стать одним из семи победителей в безжалостной мясорубке. Двадцать семь человек или умрут, или прежде одичают в этом страшном месте, а затем всё равно умрут. Семь человек вернутся в Кар-Хар, чтобы стать пешками Дилениума. Как выбраться из этой ловушки? Это вообще возможно?

Судорожно потянувшись, я села и начала оглядываться по сторонам. Верка нигде не было, кострище выглядело давно потухшим. Арбалета, рюкзака и иных признаков присутствия моего союзника также не обнаружилось. Я не испугалась. Если бы его убили – взялись бы и за меня. Очевидно, парень просто решил слиться и сделал это, пока я спала. Благо, не обокрал, впрочем, наличие моего рюкзака ещё ни о чём не говорит…

Я сонно проверила содержимое своего рюкзака и убедилась в том, что Астуриас и вправду просто свалил, действительно не обчистив мои карманы. Что ж, и на том спасибо.

Дисплей на руке показывал семь часов, серость утра обманчиво намекала на осень, настроение напрочь отсутствовало – ещё четыре дня выживания, а может и меньше, если вдруг со мной покончат раньше… Подумав так, я отошла за растущий вблизи, колючий куст, и, долго промучавшись с ремнём, наконец спустила штаны и с облегчением занялась опустошением мочевого пузыря. Стоило мне начать натягивать штаны, как я вдруг отметила непроизвольную, лёгкую дрожь всего тела. Эта дрожь сразу же напрягла меня, а внезапно возникший чих и вовсе заставил испугаться. Только не это… Только не простуда. Я в своей жизни болела очень редко, но всякий раз, когда мой организм поддавался банальной простуде, моё состояние протекало очень тяжело. Одна лишь простуда для меня – серьёзная угроза. Если же смотреть правде в глаза: вчера я накупалась в ледяной воде достаточно, чтобы подхватить даже воспаление лёгких, что вообще может приравниваться к смертельному приговору.

Продолжая мелко дрожать, я бессознательно нахмурилась, прислушиваясь к разливающемуся по моему телу ознобу, подняла свой рюкзак с земли и, сверившись со стрелкой компаса, решила идти дальше.

Выйдя из-за валунов, за которыми оказалось очень комфортно ночевать – отличное укрытие от людей, зверей и ветров, – я уже хотела шагать прямо на север, то есть в противоположную сторону от реки, как вдруг услышала странное потрескивание. Обернувшись, я неожиданно для себя увидела небольшой костёр, на котором уже поджаривались две рыбины. Людей рядом не было видно, что сразу же напрягло меня. Не знаю, как бы я в итоге поступила – попробовала бы украсть рыбу и бежать или сразу бы сбежала, – если бы в эту секунду из-за камней не показался Веркинджеторикс. У меня чуть с уст не сорвалось едва ли не разочаровательное: “А, это ты”, – но он опередил меня первым:

– Уже проснулась? Не хотел будить тебя вознёй, так что решил развести костёр здесь, из углей первого костра, спичек-то у нас больше не осталось.

Он даже не думал уходить – он просто позаботился о том, чтобы не помешать моему сну… Хм… Какой-то странный человек. Он явно не из хороших парней, но не для меня. Для меня он не такой, каким является на самом деле, и это сбивает с толку. Честное слово, будь я в более стабильной позиции, я бы не стала связываться с этим парнем по разным причинам и особенно из-за этой его выборочной “хорошести”, распространяющейся исключительно на меня. Но дело здесь не в лицемерии – нет, он честен. Дело в его личном стремлении… Хм…

Подойдя к костру и усевшись напротив, я обнаружила некоторую пережаренность рыбы и, сняв одновременно две ветки с нашим завтраком, то ли предложила, то ли установила:

– Одну съедаем на двоих, вторую оставляем про запас.

– Хорошо, – забирая из моих рук рыбу покрупнее, для запаса, он открыл свой рюкзак, чтобы