Несудьба - Эллин Ти

Мне становится уже немного смешно, но внутри еще все дрожит, хотя внешне стараюсь не подавать вида, чтобы он думал, что никак на меня не действует. Но я почти ору о помощи! Только молча кричу, не услышит никто, по…

Он всегда слышит.

Он всегда знает, когда мне нужна помощь.

Даже находясь на расстоянии, он чувствует, что я сейчас хочу. Когда я хочу есть, мне привозят доставку, хотя я не заказывала и его не просила. Когда мне скучно, он всегда шлет картинки или смешные фотки. Когда я грущу дома, он сразу приходит меня обнимать. И мне никогда не приходится просить!

Как и сейчас. Я думаю о том, что мне нужна помощь, и тут же мой телефон начинает звонить, а на экране высвечивается наша красивая фотография со свадьбы Савельевых на берегу моря и надпись «Родной».

Улыбаюсь машинально, не контролирую этого, просто тело само так на него реагирует. И мы все еще в ссоре, да! Но он все равно звонит и помогает мне, когда это так нужно.

– Алло, – отвечаю ему сразу же, стараюсь только говорить не громко, чтобы внимание тренера не отвлекать, хотя вряд ли она меня слышит, но все-таки.

– Карамелька, я тебя очень люблю, – говорит Сережа сразу же. Без лишних слов, приветствий и всего остального. И динамик такой громкий-громкий… Что по недовольному вздоху рядом я понимаю: он все слышит. Честности ради, за эти несколько мгновений забыла о том, что Максим здесь же сидит… Вот так всегда. Когда есть Сережа, мне все равно на весь окружающий мир.

– И я тебя очень, – признаюсь ему. Миримся так, напоминая друг другу о чувствах каждый раз. Просто сложный период, все пройдет! Никого нет ближе и роднее, а остальное все пыль.

– Сильно занята?

– Вообще у моих раскатка, но пара минут у меня есть. Соскучилась очень, если честно.

– И я, дико вообще. Почувствовал, что нам срочно надо поговорить. Как тебе на бывшей работе? Никто не достает?

– Да кому я нужна? – посмеиваюсь, потому что не хочется признаваться ему сейчас, что рядом сидит тот самый. Он же бросит все и прилетит первым же рейсом. А я его карьерой второй раз не готова жертвовать. – Здесь, на бывшем месте работы, немного неуютно… Дома приятнее, конечно.

Мы болтаем совсем недолго, у него тоже тренировка, да и у моих скоро игра. Но даже этих пяти минут хватает с головой, чтобы зарядиться бодростью, спокойствием и любовью.

А когда кладу трубку, понимаю, что место рядом уже пустует. И я, честно сказать, даже не заметила, когда он ушел.

* * *

Фиксирую голеностоп у нашего вратаря, потому что та умудрилась неудачно подвернуть ногу на тренировке пару дней назад. До игры осталось всего полчаса, девчонки мои уже приводят форму в порядок, собираются, тренер в раздевалке настраивает всех на игру.

Мне предложили занять место в кабинете рядом с врачом «Титана», чтобы не работать в раздевалке, но я отказалась сразу же, потому что… Ну, если кто-то из игроков придет туда, я не хочу снова пересекаться. Мне Максима на раскатке хватило, целый час потом руки дрожали.

– Аленушка, что у нас с Сергеевой? – спрашивает тренер.

– Руку обезболили, надо на рентген сходить, хотя я ставлю на растяжение, но на всякий случай.

– Играть сможет?

– Сказала, что да.

– А с тобой что? – спрашивает и прищуривается. – Все в порядке? Что за парень терся рядом на трибунах?

Ох… Все-то она замечает!

Мы хорошо общаемся с тренером, у нас довольно близкие отношения, но при девчонках не хочу ей рассказывать ничего, хотя она в курсе всего случившегося на сборах. Просто. Как-то к слову пришлось, открылась ей.

– Да никто, все хорошо, честно.

Ага, честно. Очень честная ты, Малышкина.

– Ну ладно, – она прищуривается. – Но если что – зови. Вдвоем справимся.

Киваю. Хорошо. Но, надеюсь, справляться ни с чем не придется.

Продолжаю готовить девчонок к игре, отвлекаюсь, готовлюсь тоже. Надеюсь, сегодня никому моя помощь не понадобится и все из них останутся невредимыми, а то у меня дома «Зорька» еще, там каждая вторая ко мне каждый день бегает…

Выходим. Нам тут не особенно рады, все болеют за команду своего города, это угнетает немного, но я уверена, что мы справимся!

И девчонки правда показывают класс, после первого периода уже выходят с одной шайбой, а в итоге выигрывают целых три – ноль!

Я так сильно заряжена эмоциями после этой игры, что готова лететь к родителям на крыльях этого счастья!

Завтра у нас тренировка, тренер напоминает, в какое время, и мы наконец-то расходимся. Все в гостиницу, а я – к своим! Очень рада, что никто не был против того, чтобы я поехала к родителям.

Набираю Сережку, как только выхожу из ледового, чтобы поболтать с ним по пути, но он не берет трубку. Видимо, все еще занят. Пишу ему, что освободилась, чтобы он перезвонил, как сможет, и лечу в сторону цветочного, чтобы порадовать маму, а потом уже пойду домой.

– Женский хоккей, серьезно? – слышу я снова тот самый ненавистный голос и машинально оборачиваюсь в сторону звука. Максим сидит на лавочке около ледового – и почему он не ушел домой? Я пытаюсь думать о том, что он оказался тут случайно, а не поджидал меня, иначе это просто какое-то маньячество уже.

Не отвечаю ничего Матвееву, иду дальше. Я, кажется, еще в первый раз дала понять, что в общении не заинтересована, неужели недостаточно ясно объяснила?

Но только вот ему, кажется, и правда ни черта не понятно, потому что он тут же встает и догоняет меня, идет рядом и дальше пытается завести диалог.

– Малышкина, ну чего ты дуешься? Мне за тебя всекли, считай ничья у нас. Старого друга обнять не хочешь?

– Не вижу тут старых друзей, чтобы хотеть их обнимать, – все-таки рычу, потому что слушать этот бред просто не готова! Ничья, говорит… Он серьезно, вообще? Как так сильно мог измениться человек, которого я считала самым близким, а?

– О, ты разговариваешь? – паясничает он. – На вопрос-то ответишь? Почему женский хоккей?

– Потому что с ними нечего бояться. Представляешь? – ругаю себя мысленно за то, что разговариваю с ним, но остановиться уже не могу. Все мое терпение лопнуло. И даже как будто не страшно сейчас! Просто мы в центре города, тут