Записки геологоразведчика. Часть 5: Североуральск - Александр Викторович Виноградов

Мне он нравился тем, что по мелочам не придирался, а всегда говорил: "Ребята! Решайте это дело сами, но по-инженерному!" Мы с ним съездили на Тотинский участок и к обеду уже вернулись, так как это было недалеко. Позвал его домой откушать чем Бог послал. Жена натушила огромную кастрюлю картошки с мясом. К ней-то я как раз и достал из погреба большую миску маленьких огурчиков. Запах горячего тушёного мяса сложился с непередаваемым запахом специй от холодных малосольных огурцов – это было что-то! Рахманов как попробовал огурчики, так и оторваться не мог. Я попробовал сам и мне они тоже очень понравились – хрустели на зубах, соли было в меру, а запах специй разжигал аппетит. К слову сказать, позднее я много раз солил огурцы, но таких вкусных не получалось. Видимо, в этом случае сложилось много факторов – хороший погреб, прохладное время и свежие, качественные огурцы. Тут подошёл начальник партии Киселёв В.С. и посидел немного с нами, потом зашёл Миша Катин, и все гости очень высоко заценили огурцы. Рахманов их скушал очень много – если не ведёрко, но немного меньше.

Ещё о засолах. Как-то в наш геологический магазин завезли свежую, очень жирную сельдь. И нам дали рецепт как её посолить дома. Взяли ведро и посолили со специями. Получилось очень вкусно. За раз человек свободно съедал по селёдке, хотя из магазина одну крупную сельдь скушать за присест очень трудно.

Перевод в аппарат экспедиции. Руководство. Квартира. Буровые работы. Н.В. Петухов

Весной 1968 года пошли упорные разговоры про крупные кадровые перемены в управлении экспедиции. И действительно, разговоры начали сбываться – первым уехал на Украину главный технолог, следом за ним в Днепропетровск уехал главный механик Г.М. Галита, через какое-то небольшое время в Адлер уехал техрук экспедиции В.Г. Спесивцев. И вдруг совсем уж неожиданно прозвучал приказ о снятии главного инженера А.Я. Атаева.

Рис. 5: Ривкина В.А., Виноградовы, Дитятьев В.

Через какое-то время В.А. Ривкина пригласила меня на беседу и предложила мне переезд в Североуральск на должность техрука экспедиции. Тут возражать мне было нечего, хотя в бокситовых партиях бурение было совсем другое, глубины скважин намного больше, и многим вещам, связанным с технологией проводки бокситовых скважин, мне надо было ещё учиться. Я не знаю, почему она предложила эту должность мне, хотя в бокситовых партиях и аппарате экспедиции работало 3 инженера-буровика, закончивших наш институт на 2–3 года раньше меня. Квартиру она пообещала дать через месяц во вновь сдающемся доме около треста "Бокситстрой", и совсем недалеко от экспедиции. Однако чувствовалось, что ей не хочется также оголять и Карпинскую партию, т. к. там недавно сменился начальник партии, а старый Киселёв В.С. ушёл на пенсию. Сразу найти туда человека на мою бывшую должность было трудно, и я предложил поставить технолога Мишина. Но на глубокие шурфы пришлось ставить горного мастера с соответствующим образованием. Мишин проработал года два, потом рассчитался и уехал на родину в Томск.

Сдав дела в Карпинске, через месяц – в июле, я приехал в Североуральск уже на работу. Занял кабинет бывшего техрука, а через день заходит Вера Абрамовна, берёт меня за руку и говорит: "Пойдём со мной!" Я не понял в чём дело, а она завела меня в предбанник руководства, открыла дверь в кабинет главного инженера и широким жестом предложила садиться здесь и работать. Я отказался наотрез, так как, во-первых, не считал себя готовым на эту должность, а во-вторых, я знал, что она послала представление в верха на старшего геолога по бокситам Гуткина Е.С. на эту должность. Но утверждение его столкнулось с трудностями, так как два года назад Гуткин Е.С. на своей машине совершил наезд на человека с летальным исходом. В общем, я вернулся в свой кабинет и начал работать.

Рис. 6: П. Сольва. Денежкин Камень. Справа – Виноградов С.

Экспедиция работала, в основном, на доразведке рудных полей Североуральского бокситового рудника (СУБР) и до 1960 года входила в систему Минцветмета СССР и называлась раньше бокситовой (СУБЭ). После ликвидации отраслевых геологоразведок их передали в систему Министерства геологии СССР, а Североуральская бокситовая перешла в подчинение Уральского геологического управления, которое из состава Северной экспедиции выделило две партии – Сосьвинскую и Карпинскую, и переподчинило их в Североуральск, после чего экспедиция стала комплексной геологоразведочной. Сосьвинская партия занималась поисками и разведкой россыпного золота и платины, в основном, в пределах Североуральского района. Бокситовый пласт простирался с юга на север более 20 километров и от поверхности падал на восток под углом около 24 градусов. На какой глубине заканчивался боксит – не знал никто, так как восточная его граница была не определена. Мы пробурили самую глубокую разведочную скважину 2132 метра, и она подсекла руду.

СУБР начал работать в 1934 году и очень быстро выдвинулся на остриё особого интереса Минцветмета СССР и всей страны, и, особенно, в годы войны в связи с потерей Волховских месторождений бокситов. Рудник многие годы давал около 70% всесоюзной добычи бокситов, и, соответственно, алюминия. И в годы войны, и после, рудник часто лично посещал Министр цветной металлургии СССР Ломако П.Ф., решая сложные в ту пору вопросы снабжения и развития рудника.

Рис. 7: Кривинская сопка

Быстрое развитие рудника требовало обеспечить его хорошо и детально разведанными рудными запасами, и в 1941 году была организована "Алюминьразведка". Начальником назначили Ривкину Веру Абрамовну, которая до этого работала начальником инженерно-геологической партии на инженерных изысканиях под плотину пруда в г. Краснотурьинске для работы Богословской ТЭЦ. По основной профессии она была педагогом и в инженерно-геологическую партию попала с должности начальника отдела кадров. В Североуральске (города тогда ещё не было, а был посёлок "Красная Шапочка") ей пришлось всё создавать с нуля. Было только несколько специалистов-геологов, а все буровики (старшие буровые мастера, бурильщики, помощники бурильщиков и даже прорабы вместе с некоторыми начальниками геологоразведочных партий) были, как тогда их называли, практики. Все они росли с самых низов и только позднее, начиная с конца пятидесятых годов, они прошли через всякие курсы и получили права ответственного ведения работ. Один начальник партии и сама Вера Абрамовна только в 1962 году заочно окончили Миасский геологоразведочный техникум. Она умела подбирать кадры, хотя иногда ей и навязывали чем-либо по мелочи проштрафившихся