Феодал. Том 2 - Илья Рэд

Не думал, что легко расстанусь с такой суммой, но свой престиж надо было поддерживать — я не мог развернуться у всех на виду, только потому, что какой-то слуга указал мне на дверь.

Принесли дополнительный столик, скатерть, стул и под неодобрительные взгляды гостей быстро всë организовали. На нëм появились столовые приборы и меню. Не успел я усесться поудобней, как услышал сбоку на французском.

— Qui est ce plouc?

— Je ne sais pas, une sorte de nouveau riche idiot.

— Je me demande comment il va lire le menu?*

* — Кто этот деревенщина?

— Не знаю, какой-то быстро разбогатевший дурак.

— Интересно, как он будет читать меню? (пер. с фр.)

Дама с жабоватым мужчиной гаденько улыбнулись. Я раскрыл меню, что было полностью на французском, и наугад как можно быстрее выбрал три блюда.

— Garçon, pour commencer, je prendrai le consommé de volaille, ensuite le filet mignon au poivre vert, et pour finir, une tarte Tatin. Et apportez-moi la carte des vins, s’il vous plaît*, — с каждым словом лица моих соседей теряли дурашливый тон, понимая, что допустили маху.

*— Официант, для начала я возьму консоме из птицы, затем филе-миньон с зелёным перцем, и на десерт — Тарт Татен. И принесите мне, пожалуйста, винную карту.

В ожидании заказа я улыбнулся и кивнул этим сплетникам. Картотека пополнилась новыми «слепками». Ничего серьёзного, они даже не из благородных, а столько гонору. Удобно, когда можешь видеть инициалы. Я знал всех своих будущих соперников поимённо — спасибо Бархатной книге.

Моя подготовка в глуши состояла не только в изучении языков и в махании мечом. Я зубрил родословные: у кого, сколько детей, побочных линий, дальних родственников, как они переплетены между собой и многое другое. А пробелы в военных сведениях, в экономических и политических связях этих семейств восполнял мой учитель Аластор, светлая ему память.

Правда, как ни крути, а многим вещам приходится учиться самому. У нас в деревне не было возможности практиковаться в столовом этикете, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке, когда взял не ту ложку. Одно дело в кабаке ковырять ножом и вилкой в курятине, а тут высокая кухня…

Я поймал на себе шутливый взгляд прелестной девушки, её явно смешила моя неловкость. Из озорства подмигнул ей, она тут же покраснела и уткнулась в тарелку. На меня обернулся её папенька-барон. Я встал из-за стола, вытерев руки салфеткой, и подошёл к ним. Забавно было наблюдать девичью панику, но она интересовала меня в меньшей степени, чем её отец.

— Антон Павлович, позвольте представиться, Владимир Черноярский. Не думал, что сегодня застану вас здесь.

Барон Кислица осмотрел меня с ног до головы, потом обменялся взглядом с женой и указал на место рядом с собой.

— Составьте нам компанию, Владимир.

— Почту за честь, — я щёлкнул пальцами, чтобы официанты перетащили мой стул и блюда за стол знатного семейства, и присоединился к их компании.

— Что ж вы в гости не заходите или не милы мы вам, Владимир? — спросил глава рода.

— Как раз на днях собирался, вы меня опередили, — отпив из бокала, ответил я. — А почему я не вижу вашего сына, Романа Антоновича? Слышал, он делает успехи в Коллегии иностранных дел?

Моя осведомлённость удивила барона, но упоминание о любимом отпрыске сразу же вызвало улыбку, которую я всегда мечтал увидеть у своего отца, но никак не на лице врага.

— Да, он проходит дипломатическую службу, сейчас на государственной миссии в Константинополе. Очень способный молодой человек и далеко пойдёт. Ещё бы, моих кровей, — погладил бороду барон. — А вы как устроились, Владимир? Простите, о сыне я могу говорить часами, моя слабость, — он с любовью посмотрел на свою жену, инкрустированную бриллиантами и золотыми украшениями.

— Понимаю, — заставил я себя улыбнуться. — Мой полёт проходит не на таких высотах, но кое-какие достижения тоже имеются.

— Как интересно, это вы об открытых вами белых мирах?

— Натали, — шикнула на девочку мать, а та закатила глаза, отвернувшись в сторону.

Ребёнок ребёнком, но, насколько я помнил, дочери Кислицы стукнуло девятнадцать — на год старше меня.

— Ничего, ваша дочь права, Лариса Павловна, моя работа сейчас сопряжена с риском, но мне такое по душе. Всегда нравилось военное дело.

— А в какой академии вы его изучали? — спросила дама, аккуратно поддевая гороховый стручок на вилку, и не только его.

Я чувствовал, что меня прощупывают.

— В академии жизни, мадам Кислица, там самая передовая программа обучения.

— Но и цена ошибки слишком высока.

— Зато всё схватываешь на лету, — парировал я, дерзко улыбнувшись баронессе.

— Маман, в работе витязем нет ничего предосудительного, у каждого свой путь.

— Ты права, милая, но у кого-то он длиннее, а у кого-то короче. Вы не воспринимайте всё так в штыки, Владимир, но своим детям я бы не хотела такой судьбы. Вся эта романтизация образа наёмников мне претит… — она жеманно вытерла губы салфеткой.

— Мы же просто беседуем, — пожал я плечами. — Я не собирался похищать сердце вашей дочери, тем более меня сковывают, кхм, некоторые договорённости с бароном Шеиным. Я обещал повременить с выбором спутницы жизни.

— Ах он хочет отдать за вас Ларису? — не выдержала Натали, опять ловя строгий взгляд матери, но она не обратила на неё внимания, ноздри наследницы подозрительно расширились.

— Всё может быть, — уклончиво ответил я, — ни о чём конкретном мы ещё не договаривались. Я, увы, звёзд с неба не хватаю, как ваш сын. Получу половину феода, тихо-мирно заживу в своё удовольствие, куда спешить? Мне привычней чистый деревенский воздух, простор, природа… Город душит, понимаете?

— Не совсем, но рад за вас. А что же я слышал, суд отменяется?

— Это почему же? — мне надоело изображать из себя невесть что, всё равно видна неумелость в этикете, потом найму гувернёра, и он всё исправит, а сейчас я как хищник воткнул вилку прямо в центр своего филе-миньона и с наслаждением откусил, капая соусом на подставленную салфетку.

«Ммм, просто объедение, такое нежное и мягкое мясо».

— Ходят слухи, что у вас проблемы с уплатой пошлины.

— Никаких проблем, — жуя, ответил я.

Натали, похоже, забавило моё вызывающее поведение.

— Насколько я помню,