Первый шаг Некроманта. Том 2 - Илья Рэд

Химера снова нырнула в потустороннее.

— Я в порядке! — крикнул Иван, и мы продолжили погоню.

Противник действительно оказался крайне вредным. Подобное владение стихией говорило минимум о тридцати, а то и сорока процентилях! Наконец, от потери крови химера стала сбавлять скорость и после очередного выныривания не успела, отскочить в сторону, и получила клинок в спину от Ломоносова. Тот реабилитировался после прошлой неудачи, но вскоре его радостный возглас прервался, а сам он побледнел.

— Что там? — я подбежал к следопыту и понял его реакцию.

Некроманты занимались созданием химер, чтобы получить различные гибриды монстров под узкие задачи, но вот с людьми всё сложней. Ещё никому не удавалось сотворить достаточно умную «модель», чтобы иметь эдакого преданного раба.

В исследованиях Лазаревича эти ребята решили пойти дальше. Цель эксперимента: магическая химера с интеллектом человека. Их спектр применения огромен, не только разведка. Но для скрещивания нужен сильный маг, иначе прока не так много будет. Тени — хороший вариант для разведчика. Но вот вопрос: где в достаточном количестве раздобыть такой «материал»?

И один из ответов: вырастить и обучить их самому.

— Мрази! — сжав кулаки, сплюнул дружинник, и я полностью был с ним согласен.

Если у козло-мужика была пришита цельная голова, то здесь лишь верхняя часть с глазами, а внизу выпирала обезьянья челюсть.

— Господи, прости меня, — меч выпал из рук Ломоносова, а сам он потерянно смотрел перед собой.

Мы с дружинником тоже были мрачнее тучи. Уж насколько я не жаловал религию, но ни слова не сказал, когда Иван сел на колени и принялся молиться за упокоение этой несчастной души.

Отойдя в сторону, я быстро соображал, что нам с этим делать.

— Вырой пока могилу, — приказал я дружиннику, чтобы хоть как-то занять этого молодого воина. Руки у него так и чесались, кого-нибудь покромсать, точнее, конкретно Лазаревича вместе с его шавками-живодёрами.

— Вань, — спустя пять минут я положил руку на плечо друга. — Надо её похоронить, слышишь?

Его губы бешено шептали скороговорку молитв, а сам он будто боялся пошевелится, застыв на одном месте.

— Она не была жива, Вань. Ей было уже не помочь. Идём, ополоснись. Я это так просто не оставлю.

Я помог ему встать, но тот двигался как в полусне, мы положили химеру девочки в вырытую яму и, отдав все почести, закопали.

— Она там может быть не одна, — прошептал мне яростно дружинник, когда мы шли обратно. В этот раз впереди был Иван, — надо проверить их подвал.

— Знаю, — ответил я ему также шёпотом.

— Что будем делать? — нетерпеливо спросил воин.

«Живи достойно или умри!» — эхом пронеслись в голове наставления деда.

«…или умри».

Глава 3

Диверсия

— Так, ещё раз, Артём. Ты уверен в том, ЧТО ты видел? — нахмурив брови, спросил меня князь Репнин.

— Валерий Дмитриевич, на все сто процентов: эти мрази держат в подвале детей и, скорее всего, на этом история не заканчивается. Их натаскивают на тени, где-то в другом месте, затем перевозят сюда и делают… В общем, вы и сами всё слышали, — я скрестил руки на груди.

Помимо главы города тут был ещё один человек, он не представился. Судя по всему, из разведки. Скромно сидел на стуле для посетителей, положив ногу на ногу и обхватив ладонями колено.

Формально задание было выполнено, и ошейник от химеры лежал на столе у князя (к Лазаревичу я ещё не ходил). Я положился на свой многолетний опыт знания людей — Репнин не был подонком и не потому, что он отставной офицер с цацкой на груди. В нём читалась некоторая… Идейность, что ли? Репнин бы столько не работал на износ ради какой-то карьеры. Зачем? И так всё есть.

Нет. Эту породу я знал — прагматичные управленцы, любящие своё отечество и пусть первое впечатление было смазанным, я всегда оцениваю людей по разным критериям и никогда не спешу ставить на человеке крест.

А вот что мне не нравилось — так это эксперименты над детьми. Валерий Дмитриевич сказал, что у двух сторон был уговор: тюрьмы Владимира поставляют им смертников для исследований в области химерологии. Немцы же, в свою очередь, делились этими результатами и проводили семинары для наших некромантов.

— Удобно устроились, Ваше Сиятельство, — вставил Феликс, стоявший позади меня, — через город каждый день сотни телег проезжают, вот и не боятся быть пойманными — иксплуатируют дипстатус, — его тоже взволновала эта история настолько, что обычная весёлость сменилась сосредоточенной угрюмостью. — Своих мест силы с тенями ни шиша — всё на наше добро ручонки тянут. Решили гадюшник здесь развести. Гнать их надо…

Я махнул рукой, чтобы мой спутник замолчал, ведь все находящиеся здесь понимали расклад дел, как и то, что это может обострить отношения между Российской империей и Скандинавским союзом, а это на секундочку целый анклав стран: Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания и Германия, объединённые когда-то общей бедой — гигантской подводной Брешью в Балтийском море.

У нас недавно с ними закончилась война ничьей, и император подписал перемирие. Все стороны остались при своём, как до начала конфликта. Нарушить его сейчас — не лучшая идея, но и оставлять подобное бесчинство без внимания тоже нельзя.

«Хотел как-то я, значит, тихо мирно себе ковыряться в магических системах, никого не трогать…»

— Плохи наши дела, м-да, — задумался Репнин. — Что скажете, Александр Христофорович? — обратился он к тому самому мужчине в углу.

Тот хлопнул себя по бёдрам и встал. У него был длинный прямой нос, сразу привлекавший внимание, на котором, словно чашечки весов, крепились аккуратно подстриженные усы. Взгляд умный, глаза как у ребёнка распахнуты широко, волосы же напомажены и прилизаны. Он создавал впечатление открытого человека, но я не обманывался.

— Артём Борисович, а вы можете с точностью указать, где закопано тело девочки?

— Да.

— Значит, вы предполагаете, что в подвале Владимирского анатомического театра сейчас находится несколько десятков детей-магов, которых тайно обучили в местах силы с атрибутом теней?

— Именно.

— Вы заглядывали в подвал?

— Нет.

— Тогда, может быть, вам кто-то из работников об этом сказал?

Я догадывался, куда он клонит.

— Нет.

— Все ваши выводы строятся на предположениях, я правильно понимаю?

— Мои выводы строятся