Третий родитель - Элиас Уизероу

«Спускайся сюда, чтоб я мог тебя хорошенько рассмотреть!» — сказал Томми, жестом подзывая меня.

Мой отец встретился со мной взглядом, и я с усилием сглотнул воздух. Даже в том возрасте, я смог понять смысл его невысказанного словами значения.

Будь осторожен, сын.

Не выпуская из рук медведя, я настороженно спустился с лестницы.

Когда я дошел до низа, моя мать рванулась ко мне, но Томми с улыбкой преградил ей путь. Он присел и взъерошил мне волосы. Его безупречная кожа была будто отполирована и покрыта воском.

«Милый ты паренек, не так ли? О, а это кто у тебя?» — спросил он, показав на моего плюшевого медведя.

«Е-его зовут Рычун», — с запинкой ответил я.

Томми улыбнулся.

«Ну конечно же. Я буду помогать твоим родителям какое-то время, поэтому мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Я, ты и Рычун. Как тебе идея?»

Сбитый с толку, я снова посмотрел на родителей. Я не понимал, что происходит, кто этот человек, почему мои родители так напуганы. Томми выглядел дружелюбным, но то, как мой отец держался за свое горло, говорило об обратном.

«Тук-тук! — со смешком сказал Томми, легонько постучав меня по голове. — Эй, я задал тебе вопрос, Спенс».

«Что ты сделал с папой?» — прошептал я и тут же пожалел об этом.

Томми не перестал улыбаться, но его глаза чуть потемнели.

«Хехехехе».

Мой отец подошел и взял меня за плечо.

«Спенс, сынок, все в порядке. Я поговорю с тобой об этом позже. А пока что, Томми… — он быстро взглянул на маму, — Томми останется с нами».

Это продлилось пять лет, которые я никогда не смогу забыть.

Прошло несколько дней, и я вскоре узнал по некоторым перешептываниям, что Томми Таффи посетил всех на нашей улице. Он был в нашем доме, но он был и в домах соседей. Я узнал это от моей будущей жены, Меган, которая жила на другой стороне улицы. Она сказала, что в их доме живет какой-то странный человек. После его описания я понял, что это был Томми Таффи.

Я не понимал, как это возможно, но понимал, что об этом стоит помалкивать. Томми заставил меня пообещать хранить эту тайну, как и всех остальных. Родители требовали от меня того же, тихим шепотом говоря мне никому не рассказывать о Томми.

Я видел, что все его боялись.

Я тоже боялся его. Было что-то нервирующее в его постоянной улыбке, неестественном лице и холодном, чеканном тоне и улыбке. Я не знал, что такого он сказал моим родителям, что они не обращались в полицию, разрешали ему жить в нашем доме, но наверняка что-то ужасное.

Мы были заложниками в собственном доме. Конечно, Томми не удерживал нас в нем постоянно… но мы знали, что, когда мы вернемся домой с наших дел, он будет ждать нас там.

Вечерами Томми усаживал нас и учил жизни. Он рассказывал нам, как быть хорошим людьми, как нужно любить окружающих. Я помню, однажды, еще в первую неделю его пребывания, я посмотрел через окно на гостиную дома Меган на другой стороне улицы.

Я увидел там Томми, разговаривающего с ее семьей на диване.

Томми моей семьи немедленно прекратил говорить и уставился на меня долгим, тяжелым взглядом. Затем он подошел к окну и закрыл шторы, и только после этого продолжил говорить.

Когда вечерами отцы семейств возвращались домой с работы, я видел, как они ненадолго собирались на тротуаре, о чем-то перешептываясь и оглядываясь. Их объединял ужас, необъяснимое понимание того, что Томми нужно держать в секрете, что обращение в полицию приведет только к… ну, ни к чему хорошему. Я думаю, по прибытии Томми угрожал всем семьям и затем показывал свое физическое превосходство над мужчинами. Я помнил удары об стену и моего отца, держащегося за горло.

Но что, черт возьми, он говорил им? Почему они позволили этой заразе осесть в наших домах?

Что ж… через месяц я узнал кое-что.

Они начали заговор против Томми.

Они собирались убить его.

АВГУСТ 1969

Я вновь проснулся среди ночи. Мои часы с Человеком-Пауком сообщили мне, что время уже за полночь. Я протер глаза, пытаясь нащупать в темноте Рычуна. Как только я его нашел, я услышал стуки откуда-то с первого этажа и чьи-то голоса. Я выскользнул из кровати и подошел к двери. Свет внизу был выключен, но я увидел лучи света в темноте.

Фонарики?

Я позвал моих родителей, но обнаружил, что дверь в их спальню настежь распахнута. В кровати их не было. Снизу раздавалось все больше голосов, сопровождаемых шагами по ламинированному полу. Я подпрыгнул, когда дверь подвала с шумом хлопнула об стену, и голоса стихли.

В нашем подвали люди, подумал в ужасе я. Наш подвал еще не был обустроен и был просто пустым бетонированным помещением.

«Почему они пошли в подвал?» — подумал я.

Предположив, что мои родители там, я тихонько подкрался к двери, прижимая Рычуна к груди. Подвальная дверь была открытой, и я видел внутри тусклый свет. Я услышал голос отца, а затем еще несколько знакомых голосов соседей. Они с кем-то говорили. Они были злы.

Мое сердце замерло в груди, когда кто-то засмеялся в глубине подвала.

«Хехехехехехе».

Стараясь не издавать ни звука, я проскользнул к открытой двери и спустился на несколько ступенек, чтобы посмотреть, что там происходит.

Томми был привязан к металлическому стулу посреди комнаты, в окружении шести пар родителей с нашей улицы. Они стояли спиной ко мне, но я могу видеть идеальное лицо Томми, смотрящее на них снизу вверх. Там был отец Меган, с опухшим, покрытом синяками лицом. Его рука была перевязана, и по его ссутулившимся плечам было похоже, будто у него болит спина.

Я нервно втянул воздух, увидев, что один из мужчин передал моему отцу пистолет. Женщины стояли рядом с мужьями, у всех были мрачные лица. Среди людей не было никакого протеста или несогласия.

«Пора тебе убраться из наших жизней», — сказал один из мужчин, нависая над Томми. Это был отец моего друга Люка, они жили через два дома от нас.

«Это твой последний шанс», — прорычал он.

Томми даже не пытался освободиться. С вечной улыбкой на лице, он посмотрел на людей сверкающими в свете лампы синими глазами:

«Я не понимаю. Я просто пытаюсь помочь вам правильно воспитывать своих детей. Я никуда