Узор из слов - Алексей Владимирович Шарычев

Много срезал он голов,

Чаши из них сделал.

Как-то ночью пировал

Он с гостями у шатра;

Хмель по чашам разливал,-

Угощал, и выпивал

Сам. Погибших вспоминали

Воины: друзей, врагов

Тех, кого когда-то знали,

Как отважных смельчаков.

"Все они ушли во тьму,

Их нельзя вернуть назад.

И мы, живые, долго тут

Не задержимся; влетят

Стрелы смерти в наши души,

Никого не пощадят,

Всех они разрушат." -

Молвил пьяный печенег

Гостям своим, соратникам.

— Да, живём недолгий век.

Тело — дом, а странникам

Стены с крышей не нужны.

Вольным ветром станем мы,

Уйдя из тел своих; нет тьмы,

Свет нас встретит в вечном небе.

Тенью станет бренный мир

Для тех, кто духом воспарил.

"Ты, старик, там не был,

И не можешь говорить

О том, чего не ведал."

Долгий спор пошёл у них;

Рассуждали до рассвета

О том, где после смерти быть

Душам смертных предстоит.

И не нашли ответы

На вопросы эти.

Утром гости разошлись.

Печенег сидел один

У шатра, и чаши мыл.

И голос услыхал: "Очнись!"

Ты будешь вечно жить." -

Череп так проговорил.

Испугался печенег,

Чашу наземь уронил,

И услышал звонкий смех

Он от черепов других.

"Ветер и стрела его

Выше этих облаков,

Летят они среди миров.

И ты взлететь готов

Будешь к свету жизни

Из тьмы земных эпох;

От рождения и тризны

Тебя избавит Бог.

А пока тебе учиться

Надо, чтобы духом чистым

Стать. Родишься ты опять

Много-много раз подряд,

А потом освободишься." -

Так те черепа сказали.

Печенег разбил все чаши,

Черепками раскидал их

По степи… Проснулся, — жажда

Сильно мучала его.

На кухню он скорей пошёл,

Налил себе стакан воды,-

Выпил залпом; и забыл

Свой непонятный сон.

Призрак и Тьма

Эти два льва — Призрак и Тьма,

Они воплощение зла.

Силу и власть им саванна дала;

Пришли эти львы убивать

Вас, англичан, и всех, кто здесь с вами

Рельсы таскает и шпалы.

Страшные твари порвут нас клыками,

Потонем мы в море кровавом!

Сюда для расправы над нами призвали

Львов колдуны, чтобы Цаво

Местом гибели стало. Я знаю,

Что это звучит очень странно,

Но время охоты настало;

Добычею станем мы с вами!

— Я в ваши басни не верю.

Львы-людоеды — обычные звери;

Не духи они, и во тьме не умеют

Таять мгновенно. На этой неделе

Найдём и пристрелим "духов ужасных".

Уверен, охота будет прекрасной!

Тёмной ночью из саванны

Снова вышли духи тьмы,

Плоть и кровь они искали;

Тихо крались, хитро шли.

(Не пугали их костры,

И ограды не стесняли;

В нападениях быстры

Были львы, — схватив когтями

Жертв своих, перегрызали

Глотки им, и уходили,

В тьме мгновенно исчезали).

А сейчас они застыли,

Притаились; ждали,

Когда выйдет из палатки

Жертва, и пойдёт к реке.

Знали Призрак с Тьмой повадки

Человека, — весь свой век

Он проводит у воды,

Часто должен пить.

И вот пошёл к воде двуногий,

Духов тьмы он не увидел.

Факел взял с собой в дорогу,

Пламя нёс на палке длинной,-

Им хотел спугнуть зверей,

Но мрак сильнее света,

Ушёл строитель в мир теней.

Тело до скелета

Обглодали Мрак и Призрак,

И, быстрее ветра,

Во мгле кромешной скрылись.

Месяцы прошли с тех пор,

Как пропал первый рабочий.

Не спасал людей дозор,

Погибали каждой ночью.

Тьма и Призрак всюду шли

За людьми, и нападали

Так, что не могли найти

Их следы. Уже задрали

Два десятка человек

Эти львы, и не устали;

Не смыкали они век,

Каждой ночью убивали.

Тьма и Призрак не давали

Мост построить через Цаво.

Девять месяцев два льва

Вели свою войну с людьми,

Сотни яростных атак

Они на них произвели.

Духи помогали им,

Или духами они

Были, эти львы без грив;

Об этом не узнаем мы.

Когда тьма ночная скроет

Солнце знойное, тогда

Снова Призрак с Тьмой выходят

По саванне погулять.

Здесь они, — во всех животных,

Вечно убивать способны.

В пустыне

Покинула Муза меня,

И на прощанье сказала:

"Пропил ты свой скудный талант,

И ум проколол; мыслей мало

В стихах у тебя. Не атлант,

А карлик рифмач, — вот ты кто!

Не буду я больше терять

Ни единой минуты с тобой!

Лечи свой проклятый запой

Не анашой, а трудом.

И брось наконец мефедрон!

Прости и прощай, милый мой,

Я ухожу. Не пиши мне."

И после сих слов сразу сгинула

Муза моя. Эх, обидно…

А впрочем, плевать я хотел

На всяких крылатых мегер!

Так пусть же будет ей стыдно

За поступок такой! Я шедевр

Прекрасный создам рифмой дивной;

Плавный слог и созвучный размер

Совмещу в нём умело, красиво.

Мудрый смысл заблестит в стройных строках,

Словно золото пробы высокой.

Напишу я в мгновение ока

Превосходную оду про чудный восток.

В ту далёкую давнюю пору,

Когда жив был великий пророк,

Бушевали в народах раздоры,

Миром правили зло и порок.

Меч держали все те, кто им мог

Овладеть, — племена воевали.

Не осталось спокойных дорог,

Караваны в пути погибали

От ударов булатных клинков.

Постоянно на нас нападали

Злые шайтаны — разбойничьи стаи,

Они были похуже волков,-

Свирепы, жестоки, коварны,

Хитры как шакалы; не жаль им голов

Ни своих, ни чужих. Вам едва ли

Возможно тех татей представить.

А мы с ними виделись часто,

И, слава Богу, смогли оставаться

Непобедимыми до сей поры;

Умели от них отбиваться,

Клинки у нас были остры.

Долго пытали мы счастье,

И оно благосклонно к нам было,-

Легко по дорогам опасным

Мы товары свои провозили.

Но однажды, идя по пустыне,

Повстречали песчаную бурю;

Караван наш засыпало пылью,

Целый час нас жестоким самумом

Обдувало. Мы сбились с пути;

Средь барханов остались одни,

(Верблюды ушли и с собой унесли

Запасы еды и воды).

На страшную гибель в безводной пустыне

Мы были обречены.

Уж лучше бы нас разбойники злые

Убили, — мечи и ножи

Меньше страданий бы нам причинили.

— Что делать? Куда же идти?

Пути не найти. Неужели погибнуть

В проклятой пустыне должны мы?!

— Часы нашей жизни давно сочтены,

На всё божья воля; предвечные силы

К злосчастной судьбе нас вели.

В песках обретём мы могилу.

Давайте же, братья, теперь на молитву

Дружно все встанем. Последнюю битву

Нельзя проиграть нам. Али,

Начни славословить Аллаха.

Мы скоро свободными