Яйца всмятку - Мари Соль

Сажусь на стул, наблюдая, как Стёпка ест корм.

— Вот может такое быть, что тебе нравится женщина, но ты почему-то не хочешь её? — вопрошаю, словно мой кот может ответить.

Стёпа глядит укоризненно. Мол, не мешай! Продолжает тыкаться в миску.

— Нет, я конечно, хочу её! Не так выразился. В тот раз в больнице аж встал… Но…

В этот момент я пытаюсь представить, как Ольга приходит ко мне. Как она раздевается. Как я включаю музыку, и мы танцуем, ласкаем друг друга руками, а после…

Закрываю глаза и веду языком по губе. Её вкус, её запах! Всё в ней загадочно, манко. Наверное, я избалован Полинкой? Её доступностью, в противовес Ольгиной стати.

«Ещё слишком рано», — сказала она. Да, уж! Развод неизбежен. Но когда он случится, этот развод? Она не из тех, кто мстит мужу-изменщику. Она, скорее всего, и после развода не сразу поддастся напору.

— А кушать-то хочется, да? — ухмыляюсь желанию Стёпки умять одним разом всё, что я наложил.

А меня же тем временем терзает голод другого характера. Полинку сегодня отправил. Сказал, что поеду к дочери. Хотя, с Агаткой я вижусь два раза в неделю, по понедельникам и четвергам забираю из школы. Мы едем куда-нибудь вместе, обедаем тем, чем её мать не накормит. Я покупаю ей что-нибудь. Болтаем.

В последний раз Агата спросила меня:

— Пап, а ты к нам уже не вернёшься?

Я задумался:

— А ты бы хотела?

Моя девочка так напряжённо сглотнула:

— Не знаю. Я просто… Я… Это всё из-за меня, да?

— Что? — испугался я, — Нет!

Потянулся к ней, взял за руку:

— Нет, моё солнце! Что ты такое говоришь? Мы же с матерью жили, как кошка с собакой. Ты разве не помнишь?

— Я помню, — сказала Агатка, — Но жили же.

— Ну, мы и сейчас продолжаем жить, — ответил я, — Просто каждый своей жизнью. А ты всегда будешь тем, что нас связывает.

— Мама плачет всё время, — дочь задумчиво посмотрела в стаканчик с мороженым.

Я тяжко вздохнул:

— Мне кажется, это пройдёт. Просто ей нужно время.

Агата кивнула:

— Она то же самое говорит про тебя, только имея ввиду, что ты к нам вернёшься. Тоже говорит: «Ему нужно время».

— У каждого своя правда, — хмыкнул на это.

Агату жалко. Так жалко, что ей выпало всё это наблюдать! Распад семьи, это как маленький апокалипсис. И ты бессилен что-либо сделать. Но разве у меня был выбор? Останься я, разве что-то бы изменилось в лучшую сторону?

На смартфон приходит послание от Ольги.

«Спасибо за вечер. Иду исполнять наставления доктора».

Я улыбаюсь. От общения с ней так тепло на душе! Не то, что с Лилей. После которой я всегда, как наэлектризованный. И даже не то, что с Полинкой, которая вечно лезет обниматься и болтает разные глупости.

«С нетерпением жду новой встречи с тобой, моя самая красивая пациентка», — пишу ей ответное.

Ольга шлёт поцелуй. Это уже что-то! Я целую в ответ. Отключаюсь. Я просто не привык к таким женщинам, как она. Я полжизни провёл рядом с неврастеничкой. До Лильки было много разных, всех не упомнишь. Но таких, как Ольга не было! Наверное, я потому и боюсь. Что не справлюсь с задачей.

— Ну, что ты, приятель? Наелся? — глажу я рыжую Стёпкину шерсть. Он начинает мурчать. Благодарит меня за угощение.

Смартфон на столе оживает. Теперь пишет Поля:

«Ты дома уже?».

«Да», — отвечаю я коротко.

«Хочешь, приеду?».

«Нет, я сегодня устал».

«Жаль», — она демонстрирует грустную рожицу, — «А то мои девочки так соскучились!».

Дальше идёт фото «девочек». Я усмехаюсь, бросаю смартфон на столе. Но не проходит и пары мгновений, как беру его снова.

На экране Полинкина грудь. Две пупырки размером с ладонь! Соски нежно-розового цвета торчат, как антенки. Кожа молочно-белая, с прожилками тонких венок. На левой груди у неё волосок. Прямо рядом с соском, на ареоле. Она его очень стыдится, а меня умиляет контраст.

Я провожу пальцем по фото, вспоминаю, какие на вкус её груди. Представляю себе… Какие груди у Ольги? То, что больше, это однозначно! Вот только навряд ли такие стоячие. Да и соски наверняка, уже потемнели. Она дважды рожала и дважды кормила. А Поля пока что ни разу ещё…

«Ты где?», — вопрошает Полинка.

«Я тут», — отвечаю ей в чате.

Поняв, что я здесь, она шлёт ещё одно фото. Животика, с родинкой выше пупка. И этот пупок я ласкал языком и губами. И ниже ласкал… Ниже пояса в этот момент происходит волнение.

«Ещё ниже хочешь?», — пытает Полинка.

Вот же дрянь малолетняя!

«Да», — отвечаю не в силах противиться.

Она шлёт… Я вгрызаюсь в губу. Вижу нежные губки… У Ольги они тоже розовые. Вот уж что я могу точно сказать! Но у Ольги там, наверняка, не так узко, не так нежно и влажно, как здесь…

Я дышу учащённо. Сердце бьётся в груди. Расстегнув пряжку на ремне и ширинку, ныряю рукой под пояс брюк. Там уже всё твёрдо.

Поля пишет:

«Ты здесь?»

«Да», — отвечаю.

«Ещё?», — вопрошает она. Понимает, чем занят.

Снова короткое «да» от меня провоцирует новые фото от Поли. Новые жаркие, сладкие, стыдные. Точнее, бесстыдные фото! Где она в отражении зеркала трогает пальчиком киску.

— М-м-м-м, — откинувшись, я расслабляюсь. Ласкаю себя. Довожу до конца.

Кончив, ловлю на себе осуждающий взгляд кота. Стёпка, умей он говорить, выдал бы что-нибудь, вроде:

— Стыдобище!

Действительно, стыдно. Вот, брюки испачкал. Хотя, их итак нужно в стирку. После того, как меня окатили из лужи.

«Ну, как?», — интересуется Полька, подмигивая мне лукавым смайликом.

Я отправляю ей поднятый вверх большой палец.

«И всё?», — отвечает с обидой.

Решаю отправить фото своих перепачканных брюк.

«Ой, что это?», — тут же пишет она.

Я отвечаю многозначительно:

«Догадайся».

Далее следует целая гора поцелуев, сердечек, улыбочек. Но двадцать поцелуев от Поли в сравнении с единственным от Ольги…

Н-да, Бабич! Погряз ты в своих бабах. То пусто, то густо. А выбрать всё же придётся одну.

Глава 39

Женя

Сегодня у меня выходная. Анжелка на смене. У нас не всегда совпадает. Зато я её заберу! А сейчас… Караулю опять у подъезда. Своего уже бывшего дома. Нет…

Я много