Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

Лиза открыла рот, и я покачал головой, не дав ей заговорить, потому что в тех же словах, которые она собиралась произнести, я слышал эхо собственного упрямства из прошлой жизни.

— Святое Пламя лечит людей. Снаружи раненые. Каждая минута, которую ты тратишь здесь, это чья-то жизнь, Лиза. Выбирай.

Она стиснула зубы, развернулась и пошла к порталу, золотистый свет на её клинке покачивался при каждом шаге. Роман двинулся следом, оглянувшись через плечо, и я кивнул ему коротко.

Рамона перезарядила Близнецов Миктлана, щёлкнув обоймами, подмигнула мне и бросила на ходу:

— No te mueras.

Шульгин стоявший в стороне наконец подал голос

— Занимательная конвергенция энергий, — произнёс он, поправляя оправу. — Я бы хотел посмотреть, что там внутри.

— В следующую встречу расскажу, что там было.

— Если она будет, — Шульгин кивнул и направился к порталу последним.

Тамамо осталась. Она смотрела на меня, и её хвосты, распушённые веером за спиной, подрагивали на кончиках, выдавая то, что лицо прятало.

— Вернись, Костя, — произнесла она коротко.

— Обязательно.

Кицунэ кивнула, развернулась, и девять хвостов мелькнули золотом, когда она скользнула в портал, оставив меня одного в мёртвом городе Р’льех, перед провалом, который вёл туда, откуда приходили все Искажения разом.

Грань Равновесия легла в руку, и семь прожилок на лезвии вспыхнули, реагируя на близость провала. Убийца Богов гудел, и в его гуле я слышал отголоски каждого меча, семь клинков, ставших одним.

Я шагнул внутрь, и реальность вывернулась, схлопнулась, втянула меня в себя.

* * *

Вселенная, вывернутая наизнанку и заставленная дышать, вот на что походило пространство между реальностями.

Переливающиеся потоки текли подо мной, надо мной и вокруг, каждый своего цвета и текстуры, и Око развернуло анализ, выдав единственное объяснение: вера. Концентрированная человеческая вера, уплотнённая до состояния, в котором она приобретала физические свойства. Ярчайшие потоки порождали Искажения, формируя их из того, во что верили миллиарды людей, каждый пантеон был рекой, впадавшей в океан коллективного сознания, и чем мощнее оказывался поток, тем сильнее рождённое им Искажение.

Вот откуда ранги. S-ранговые Искажения формировались вокруг мифологий, в которые верили целые цивилизации, а мелкие D-ранговые лепились из забытых легенд и полустёртых суеверий, и вся система, которую мы считали хаотичной, подчинялась одному закону: чем плотнее вера, тем страшнее то, что она рождает.

Я двигался по этому пространству, и Грань вела меня, клинок тянул руку вперёд, реагируя на нарастающую концентрацию энергии, пока потоки не расступились и я не увидел то, чему не был описания.

Око попыталось просканировать его, и строки побежали, сбились, перезапустились и зависли.

[Каталист]

[Ранг: ранжирование невозможно]

[Класс: отсутствует]

[Описание: ОШИБКА]

[Возраст: ОШИБКА]

[Рекомендация: ОШИБКА]

Каталист существовал за пределами формы. Потоки текли к нему и сквозь него, и там, где они проходили, вера искажалась, превращалась в страх, и страх уплотнялся, становясь топливом для чего-то, что обитало здесь задолго до первого Искажения и задолго до первого человека, способного верить. Каталист жрал веру и выплёвывал Искажения, а весь мир, который мы знали, от Пробуждённых и рейдеров до Королей с их реликтами, был побочным продуктом его аппетита.

Потоки вокруг меня отхлынули, создав пустоту, и в этой пустоте раздалось нечто, что заменяло Каталисту голос, тяжесть на барабанных перепонках и на мозг одновременно, минуя уши.

— Насекомое, — произнёс Каталист. — Я видел тебя раньше.

Я перехватил меч покрепче, и Убийца Богов загудел в ответ.

— Для меня между прошлым Каскадом и этим прошёл миг, — продолжил Каталист, и потоки вокруг него пошли рябью. — Палец соскользнул и не раздавил букашку, и вот палец опускается снова, на то же место. Каскад был, есть и будет, потому что я голоден, а ваша вера и ваш страх, это моя пища, и я питаюсь ей с тех пор, как первая обезьяна подняла голову к небу и спросила, есть ли там кто-нибудь.

— Есть, — ответил я. — Я здесь.

Вибрация пространства усилилась, и Каталист заговорил снова, его слова были тяжелы для моего разума.

— Конец неизбежен. Вы боитесь небытия, а я и есть небытие. Я был здесь до вашей веры и буду после неё, и каждое Искажение, которое вы закрывали с таким усердием, это моя отрыжка после сытного обеда. Ваши мифологии и ваши боги рождаются из вашего страха передо мной, а я питаюсь тем, что рождается из страха, и круг замыкается, потому что для того, чтобы его разорвать, вам пришлось бы перестать бояться. А вы не перестанете.

Я чувствовал, как Грань в моей руке дрожит от напряжения, клинок из семи легенд ощущал присутствие того, кто превосходил все легенды разом. Где-то за моей спиной, в реальном мире, Короли сражались с чудовищами, рейдеры по всему миру держали оборону городов, а трещины в небе продолжали множиться, и каждая новая приближала конец, который я видел однажды и поклялся не допустить.

— Ты жрёшь нашу веру, — сказал я, и Убийца Богов засиял, свет клинка оттеснил потоки, раздвинув пустоту вокруг меня шире. — А я держу в руках меч, выкованный из семи сильнейших легенд за всю историю человечества. Каждый из клинков внутри него убивал тех, кого убить невозможно, и я пришёл проверить, что они сделают с тем, кто стоит у истоков.

Каталист не ответил, но потоки вокруг изменили направление, потекли быстрее, и из носа у меня пошла кровь от нарастающего гнёта.

Я поднял Грань Равновесия и шагнул к Каталисту, оставляя за собой белый горящий след Убийцы Богов, рассекающего воздух между реальностями.

Глава 20

Убийца Богов

Каталист ударил, и пространство между реальностями содрогнулось. Потоки веры, текущие через пустоту, рванулись ко мне разом, уплотнились до состояния стены и врезались в тело с силой, от которой Эгида Провидения на запястье лопнула мгновенно, а я пролетел назад, кувыркаясь в пустоте, пока Грань Равновесия не воткнулась лезвием в поток и не затормозила моё падение.

Я повис на рукояти собственного меча посреди бесконечности, сплёвывая кровь, и посмотрел на Каталист. Бесформенная Сущность обрела облик специально для меня, и облик этот оказался кошмаром, колоссальной фигурой, сотканной из тысяч искажённых потоков, в которой мелькали лица богов и монстров из всех мифологий, переплетённые в одну воющую массу. Зевс и Нурарихён, Тор и Ямата-но-Орочи, Кощей и Фулад-Зерех, осколки каждого существа, которое я когда-либо убивал или