Несудьба - Эллин Ти

– Что ты несешь?

– Он все равно рано или поздно бы слился, – говорит Максим и делает еще два шага ко мне. Некомфортно. Комната слишком маленькая, мне даже некуда убежать, а он уже стоит практически вплотную. – Вот и сейчас, ты видишь? Стоило немного повернуть ситуацию в свою сторону, как твоего верного щеночка и след простыл.

– Заткнись, ты ничего не знаешь! – Я не ожидаю от самой себя такой злости, но она льется из меня каким-то диким фонтаном.

– А что я должен знать? – Он ухмыляется и заправляет мне локон за ухо. Вздрагиваю, не хочу, чтобы касался. – Я знаю только то, что его снова нет рядом, а я тут. Как и каждый раз, я всегда с тобой. Только ты не ценишь. Я устал пытаться объяснить тебе, что ты только моя, малышка.

– Да пошел к черту! – Сама не понимаю как, но бью ему пощечину, неприятно морщась от жжения в ладони. Это произошло практически машинально, рефлекс, которого раньше у меня никогда не было.

Я пугаюсь сама этого движения и замираю, глядя на краснеющий на щеке след и наливающиеся злостью глаза.

А в следующее мгновение я лечу на кровать, вскрикнув от боли в руке.

Нет… нетнетнетнетнетнетнет!

Он падает сверху на меня, прижимая животом к матрасу. В два движения хватает руки и держит крепко за спиной запястья, не давая двигаться. Я ничего не могу сделать, абсолютно ничего. Я беспомощна.

Он тяжелый как бык, мне больно, страшно и некомфортно.

Я думала, самое страшное в этой поездке – тот самый Лось, с которым я поссорилась на улице, но оказалось, что гораздо страшнее – мой когда-то лучший друг.

– Меня достало бегать за тобой, – рычит он, сжимая запястья все сильнее. Хныкаю от боли, пытаюсь ерзать, но под его весом и силой это не имеет никакого толку. – Только я всегда был рядом с тобой, чего тебе не хватало, а?

Я чувствую, как он задирает майку и лезет ладонями под шорты. Меня накрывает неудержимой паникой, мне страшно так сильно, что больно в груди.

– Не трогай! Макс! Отпусти меня!

Но он не слышит. Несет себе под нос какую-то чушь и продолжает делать больно и неприятно. Майка трещит по швам, я остаюсь в одном спортивном топе, когда он разрывает майку прямо на мне, оставляя ожоги на коже от рывка ткани.

Это конец. Невозможно отбиться. Я плачу навзрыд, как маленький ребенок, от боли и беспомощности, все еще пытаюсь хоть как-то брыкаться, но не получается совсем ничего.

Он связывает порванной майкой мои запястья, и я кричу громко, надеясь, что за празднованием меня услышит хоть кто-то…

– Можешь не стараться, – я слышу его противную ухмылку, – пацаны не зайдут. Они знают, что нас нельзя отвлекать.

Мой мир рушится. Неужели это все правда? Неужели им всем плевать?..

Я плачу еще сильнее и отчаянно кричу просьбу о помощи, когда он стягивает по ногам шорты, удерживая меня прижатой к матрасу ногами.

Мне больно! Мне противно! Я не готова, черт возьми!

Но ему плевать… Как и всем, живущим в этом домике.

– Алена? – Я слышу голос из-за двери и громкий стук. Я сама заперла дверь! Господи!

– Помо…м-м-м! – мычу в ладонь, когда Максим закрывает мне рот.

– Вон отсюда, – кричит он, и я снова захлебываюсь слезами. Это самый худший день в моей жизни…

Но стук не прекращается, за дверью кто-то настойчиво зовет меня, и это раздражает и злит Макса еще сильнее. Он дергает шорты так же, как дергал майку, но плотная ткань не рвется, а только повреждает мою кожу.

Я пытаюсь воспользоваться его нервами, мычу громче, пытаюсь вырваться, хотя сил уже почти не осталось ни на что. И когда мне кажется, что пути назад уже нет… Дверь открывается с громким стуком. А потом мне внезапно становится очень легко.

– Ты умом тронулся? Нет, скажи мне, ты окончательно долбанулся, да? – кричит мой спаситель. Я слышу звуки ударов, пытаюсь встать, но сил не остается даже на это.

Около минуты я только слушаю происходящее, какой-то шум, забегают другие парни, но тот, кто спас меня, не разрешает им приближаться и кричит на них, кричит, кричит…

А потом тишина. Я либо отрубаюсь, либо просто все уходят и становится тихо, не знаю. Я чувствую, как мне развязывают уже саднящие руки, как бережно возвращают шорты на место и поднимают на руки, укутав перед этим одеялом.

И только тогда я вижу: Тимур. Тот самый новенький из «Феникса», с которым мы нормально познакомились на свадьбе Савельевых.

– Все хорошо, я отнесу тебя к нашим, – говорит он мне негромко, поднимая с постели мой телефон.

– Что ты тут делал? – спрашиваю, чувствуя, как меня трясет в его руках.

– Я играл в «Титане» раньше. Зашел поздравить друга с днем рождения.

– Спасибо… – шепчу хрипло и не нахожу в себе больше слез.

Все выплакала. А сейчас надо радоваться, что Тимур зашел вовремя. Как же хреново, а…

В домике «Феникса» тихо и уютно. Тимур несет меня на второй этаж, а я болтаюсь безвольной куклой в его руках, позволяя идти туда, куда он считает нужным.

Он подходит к одной из комнат, негромко стучит, и через несколько секунд я вижу в пороге Олю.

Моя Оля… Глядя на нее, на ее испуганный взгляд, я нахожу в себе пару слезинок.

Меня кладут на кровать и оставляют один на один с подругой, и я все-таки даю волю слезам. Не все выплакала.

– Расскажи, – шепчет она, присаживаясь передо мной на корточки. Гладит по волосам, как мама, волнуется.

Я не хочу убиваться долго, но мне нужны эти минуты слабости, чтобы позволить себе пережить это и идти дальше. Я рада, что Тимур пришел вовремя, но это все равно было ужасно…

– Максим, – шепчу охрипшим от криков и слез голосом. Коротко рассказываю Оле о произошедшем, таким образом тоже выпуская весь негатив из себя.

– Урод, – злится Оля. – Чтоб у него член отсох! Не смей возвращаться туда, ты слышишь?

Киваю. Я бы ни за что не пошла больше.

Мы около часа говорим на эту тему. Точнее, Оля лучше любого психолога приводит меня в более-менее нормальное состояние, а я просто впитываю все это, слушаю и пытаюсь принять.

– Оль, – говорю я через некоторое время, сидя на ее