Пирамида жива… - Юрий Сергеевич Аракчеев

достигается? В первую очередь переложением двух крупных взяток на Массовера. Этим достигается две цели: а) «чистосердечность», что очень важно для органов следствия. Им необходимы показания против Массовера. Рабинович от них не уйдет, а вот без показаний его в отношении Массовера обойтись нельзя, иначе окажется, что он необоснованно арестован и за это придется нести ответственность. Своими показаниями Рабинович добивается снисхождения и смягчения его вины. Он идет как раскаявшийся… б) Он снижает сумму взяток в своем обвинении.

Таким образом, для Рабиновича не безразличен оговор Массовера. Он от этого выигрывает, он заинтересован в оговоре Массовера…

Дело разваливается, надо было что-то делать, искать доказательства. Где их добывать? И вот в деле оказывается акт № 770 амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы Гольдмана, проведенный с участием врача-эксперта Булавенко. По версии следствия акт был обнаружен 28 мая при обыске в квартире Массовера. Однако при внимательном ознакомлении с протоколом этого обыска видно, что во время обыска акт № 770 не изымался, в протоколе он не значится. Органы следствия и представитель государственного обвинения пытаются представить дело таким образом, что обыск в квартире Массовера произведен без нарушений закона и что при обыске присутствовала жена Массовера, т.е. свидетель Макеева и понятые. Но ведь ясно же, что акт № 770 во время обыска обнаружен не был, а в обвинительном заключении черным по белому указывается, что «при проведении обыска в квартире Массовера обнаружена и изъята копия акта… экспертизы Гольдмана…»

Прошу прощения у читателей за столь подробное освещение этого дела. Но без учета этих подробностей не будет ясной картина действий следователей, которые во что бы то ни стало добиваются своей цели – осуждения обвиняемого. Именно в этих подробностях – самая суть.

…«Это утверждение не соответствует действительности… Следует указать и на то, что 28 мая 1986 г. перед обыском в квартире Массовер был доставлен к подъезду своего дома, но для участия в обыске не взят. У него были изъяты ключи от квартиры, а сам он отправлен в прокуратуру района… Нам говорят, что по закону не обязательно присутствие подозреваемого при обыске. Да, это так, если его присутствие невозможно. Но тогда зачем же изымать ключи перед обыском и держать их до вечера в своем распоряжении?…

Итак, наиболее вероятной версией появления акта № 770 является Булавенко, у него взят этот акт, нигде ни у кого он больше быть не мог… Массовер же к акту № 770 отношения не имел, никакой заинтересованности к нему не проявлял, иначе вовремя уничтожил бы его.

…Массовер показал в суде, что Булавенко отличается психической неустойчивостью и проявляет патологическое чувство страха и трусости. Допрошенная по инициативе суда в качестве свидетеля Карцева совершенно независимо от Массовера показала в судебном заседании о Булавенко: «Это трус, личность скользкая, угодник. Он боится всего, угождает и выслуживается перед всеми, особенно, если от кого зависит его благополучие».

Работники следствия, зная характер Булавенко, понимали, что он способен на все, только бы его не трогали. А ему это обещали. Не случайно в его руках оказалась всего сотня рублей. Ведь за эту сотню можно не судить, это малозначительная сумма, и дело будет прекращено, а тут еще добровольное раскаяние, да еще копия акта № 770, и что особенно ценно – он же оказывает помощь «в борьбе с негативными явлениями».

Угодник и патологический трус, как показали Массовер и Карцева, – такой свидетель способен на любой оговор ради своего спокойствия. И он это спокойствие и благополучие получил. Ведь он, согласно его показаниям, взяточник. Но он же и остается председателем экспертной судебно-психиатрической комиссии сейчас. Вот какое доверие заслужил Булавенко своими ложными показаниями в отношении Массовера. Оказывается, он заслуживает быть экспертом и даже возглавлять комиссию экспертов! А что было бы с ним, если бы он не подтвердил версии следствия о Массовере, о ста рублях и акте № 770? Опасность таких свидетелей, как Булавенко, состоит в том, что их показания признаются органами следствия и будут признаны судом, как последовательные и правдивые. Не случайно при окончании следствия ходатайство обвиняемого и защиты о приобщении к делу истории болезни Булавенко, составленной в больнице им. Ганнушкина, было отклонено, как недостаточно аргументированное…

Заканчивая анализ доказательств по этому эпизоду обвинения Массовера, я спрашиваю: за что же Массовер получил 6000 рублей? Неужели за вымышленный разговор с Булавенко? Но даже если бы такой разговор и состоялся, то какое отношение имело заключение амбулаторной судебно-психиатрической комиссии для облегчения положения Гольдмана?

Что касается заключения стационарной экспертизы, то ни органами следствия, ни в суде какой-либо связи Массовера с производством этой экспертизы не установлено: ни один из членов комиссии не дал показаний, порочащих Массовера.

…Что же касается эпизода с Фоменко, то допрошенные в стадии следствия и в суде председатель комиссии Алферов, члены экспертной комиссии Живина и Мартынова показали, что Массовер ни к кому из них ни с какими просьбами по экспертизе Фоменко не обращался…

Защита ставит вопрос: «Чем же подтверждается обвинение Массовера по эпизоду с Фоменко?»

…Не преждевременно ли дело Массовера направлено в суд?

Представьте себе на одно мгновение, что Рабинович опомнится, что у него произойдет обратный «душевный надлом», и он глубоко раскается в том, что оговорил Массовера. Какие тогда доказательства останутся в деле, и чем суд будет основывать выводы о виновности Массовера? Неужели все теми же пресловутыми доводами, что органы следствия не ошибаются, а раскаяние Рабиновича направлено на смягчение вины Массовера?

Я прошу суд внимательно оценить обстоятельства дела и не идти слепо на поводу легковесных доказательств, представленных следствием.

…Материалы предварительного следствия и судебного разбирательства убедительно подтверждают отсутствие доказательств вины Массовера в получении взяток. Обвинение Массовера в суде опровергнуто. Нельзя вынести обвинительный приговор на основании показаний Рабиновича и совершенно несостоятельных объяснений Булавенко.

Во избежание судебной ошибки, я прошу суд вынести в отношении Массовера ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ПРИГОВОР. Иной приговор будет означать произвол в правосудии».

Последнее слово обвиняемого

Граждане судьи! Данный судебный процесс подходит к концу. Скоро вы удалитесь в совещательную комнату для вынесения приговора. Как вам известно, с самого начала и до конца предварительного следствия, а также в судебном заседании я постоянно заявлял о своей полной невиновности в отношении инкриминируемых мне деяний. С моей точки зрения, судебное разбирательство также показало мою полную невиновность, о чем убедительно, юридически обоснованно и квалифицированно сказал мой адвокат в своей защитительной речи.

Я со своей стороны хотел бы остановиться на показаниях некоторых свидетелей. В первую очередь это показания Рабиновича,