Судьбы моей калейдоскоп - Людмила Яковлева

Когда выходила из моря, у самой кромки воды увидела молодого мужчину, который играл со своей малюсенькой дочуркой. Оба они лежали нос к носу на самом мелководье. Он, обращаясь к ней, говорил: «Ах, ты моя красавица. Ты – моя принцесса!» Я с умилением смотрела на эту трогательную семейную сцену. Потом повернулась всего на несколько градусов в другую сторону и остановилась, неприлично раскрыв рот. Так я стояла до тех пор, пока на меня не стали обращать внимание окружающие. А дело было в том, что я вдруг увидела двух очень молодых женщин в весьма открытых бикини. Они сидели в воде на самом мелководье, завернувши голову и верхнюю часть туловища в огромные шарфы. Что это означало, я так и не поняла, и такая непонятная отправилась в гостиницу.

Остальную часть вечера меня очень беспокоили мысли о предстоящей поездке в горы. Я собирала вещи, вспоминала, что мне может еще понадобиться, и очень волновалась – как я перенесу такую жару, и правильно ли я сделала, что решилась на это путешествие.

И вот, несмотря на то, что я очень волновалась перед поездкой в Мостар, все прошло как нельзя удачно. Теперь уже я уверена, что совершила бы большую ошибку, не посетив этот замечательный город. И это несмотря на то, что я чуть не расплавилась там, и до сих пор пью и пью, и никак не могу остановиться. Итак, все по порядку.

Ночь я спала очень плохо. Сперва долго не могла заснуть. Читала, слушала музыку. Потом все-таки заснула, но просыпалась через каждый час и окончательно проснулась в шесть часов. За завтраком от волнения даже есть не могла, хотя понимала, что перед поездкой следует хорошо подкрепиться.

Первый раз в жизни я рассчитывала свои действия таким образом, чтобы побольше посидеть в автобусе, где работал кондиционер. Обычно я с нетерпением жду конца поездки, мечтаю как можно скорее выскочить из машины или автобуса по той причине, что в машине всегда чем-то пахнет, и меня сильно укачивает. В данном случае все было наоборот.

Проехали две границы. Везде на вопрос пограничника водитель отвечал, что едут финны, и нас не задерживали для лишних проверок. На границе между Хорватией и Боснией с Герцеговиной пограничники приказали собрать паспорта и хотели вызывать туристов и смотреть каждому в лицо. Но пограничник подошел к автобусу, глянул на всех, и ему стало лень с нами возиться. Он сказал, чтобы паспорта вернули – жара. Пограничнику также жарко. Кроме нашего очаровательного финского гида был еще и хорватский гид, говоривший по-английски. Так вот он пояснил нам, что по-хорватски слово «финн» означает послушный, хороший. Вот пограничники и не чинили нам никаких препятствий.

Среди дороги была остановка в кафе, где посетили туалет и выпили кофе. Очередь в туалет была просто невероятной, но я все-таки выстояла в ней, чтобы не иметь неприятностей посереди дороги. Когда прибыли в Мостар и вышли из автобуса, у меня было такое чувство, что я вступила в раскаленную печь и вот сейчас задохнусь в духоте и погибну. Тем не менее, я резво побежала за нашим очаровательным гидом, так как где-то замешкалась и отстала от группы. В соседнем кафе нам быстренько сунули по бутылке холодной воды, и мы опять побежали бегом.

Быстро прошли христианскую часть города, добежали до Старого Моста и промчались по мусульманским кварталам. Целью пробежки была мечеть. Плавиться начали уже в мечети. К счастью, мечеть считалась музеем, и нам не было нужды снимать при входе обувь и закрывать головы платками – в платках мы бы просто задохнулись. Потом гид нам объясняла еще что-то во дворе мечети. После этого мы с ней расстались. Она предложила нам пообедать в каком-нибудь ресторане, сделать покупки и через два с половиной часа вернуться к автобусу. Первым делом я ринулась к колодцу во дворе мечети, возле которого верующие производили омовение. Я также немного омылась и набрала воды в уже опустевшую бутылку. Затем посидела на парапете возле реки и немного обсохла, и фотографировала видневшийся вдали Старый Мост.

Естественно, что в такой обстановке не могло быть речи ни о каких-либо походах, ни о покупках. Тем не менее, я успела забежать в попавшийся мне на пути ювелирный магазин и купила себе серебряный браслет. Более того, я еще смогла выторговать себе три евро. Потом решила заглянуть в какой-нибудь ресторанчик и перекусить. Ресторан я выбирала по принципу, где прохладнее. С кондиционером заведений я не заметила, тогда стала искать прохладную веранду. Зашла в ресторан под названием «Европейский». Решила, что уж в европейском ресторане мне будет удобнее. Приняли меня в европейском ресторане весьма холодно. За обычный стол мне сесть не позволили, а указали место возле двери за низеньким столиком. Позднее я поняла, что они ждали большую группу французских туристов, которые скоро появились и заняли весь ресторанчик.

Но все равно и дальше, как мне показалось, обращались со мной весьма нелюбезно. Дали меню, в котором я ничего не поняла, и начала расспрашивать официантку. Та предложила мне какое-то традиционное блюдо. Я заказала его и попросила воды. Официантка обиженно вскинула голову. Воду мне принесли сразу, откупорили бутылку и налили в бокал. А вот это традиционное блюдо пришлось ждать. Уже начали обслуживать появившихся к тому времени французов. И мне показалось, что вот их-то обслуживают любезно. Я даже подумала, не положить ли деньги за воду и уйти из этого нелюбезного ресторана? Наконец принесли и мою еду. Это была огромная тарелка, на которой лежало довольно много небольших котлеток, рядом – салат, резаный лук, рис, картофель фри. И все это было накрыто большой лепешкой. Нет, это было неплохо, и я начала есть с удовольствием. Но котлеток было много, я поняла, что мне их не съесть. Кроме того, сперва вкусные котлетки, затем показались мне очень солеными. Три котлетки я положила в сумочку, остальное решила не есть и попросила счет. Все это стоило пять евро. Из дальнейшего я поняла, что здесь, в Мостаре, все очень дешево.

Я вышла из-под навеса веранды и опять погрузилась в эту невыносимую духоту. Впоследствии гид сказала, что по официальным данным термометр показывал сорок три градуса, но на самом деле на солнце температура превышала пятьдесят. Я не помню, чтобы когда-то мне было так невыносимо