Выйду замуж за спасателя - Янка Рам

— Здравствуй, сыночек... - жалобно обращается она к нему.

Мирон прижимается ко мне, настороженно глядя на мать.

Достаю специально купленную игрушку.

— Иди познакомься с сестрой, — отдаю ему.

Беседа на счёт девочки проведена.

Но Мирон мнет игрушку в руках и не торопится.

— Да иди, чё ты? — давит ему в спину Иринка. — Пошмотрим её....

Останавливаются перед коляской.

— На... - всовывает Мирон игрушку в ее маленькие ручки, на которых варежки.

Делает шаг назад. Смотрит.

Девочка неожиданно начинает широко улыбаться ему, роняя пустышку.

Пустышка повисает на пластиковой цепочке.

Мирон поджимает губы, оглядываясь на меня.

— Шмотри-ка! — жмёт Иринка на игрушку у нее в руках.

Начинает играть детская песенка.

— А можно покатать? — просит Иринка.

— Можно... - кивает уныло Рита.

— Десять шагов туда и десять обратно, — показываю им, чтобы были на глазах.

Молча наблюдаем за катанием. Мирон поднимает шишку от голубой ели и тоже отдает сестре.

— Что будем делать, Рит? Скоро суд...

— Не знаю.

— Давай "на мировую"? Отдать их тебе все равно не отдадут, а после суда будет второй круг с алиментами и лишением тебя родительских прав. А если так замиримся, то Добрыня подавать на алименты не будет, лишать тебя — тоже. Будем вот так вместе с детьми гулять периодически, будешь сына видеть, пусть общаются. И Ярослав приедет с сестрой знакомиться. Так потихонечку и будешь налаживать отношения. Захотят к тебе в гости сходить — пожалуйста. Мы не будем отговаривать.

Рита молчит.

— Силой детей любить себя не заставишь. Мои вот девочки с отцом нормально общались, но как силой их отобрал — возненавидели. Теперь полный разрыв отношений... И иск по лишению прав на отцовство. Зачем тебе такой исход?

Девочка в коляске смеётся. Кидая шишку в снег. Дети приносят ей ещё.

Подбегает Иринка.

— Мама, давай её к нам заберём!

— Нельзя.... У нее мама есть. Она маму любит. Нельзя забирать детей от тех, кого они любят. Они будут несчастные.

— Жалко.... - убегает.

— Ну что, Рит? Согласна ты?

— Согласна... - вытирает слезу.

— Спасибо, — сжимаю ее предплечье. — А Ярик обязательно приедет в следующий раз. Он уже взрослый... Он оценит, что ты не стала воевать.

Мы едем домой на заднем сиденье такси. Иринка ёрзает. Мирон жмется ко мне. Обнимаю его, прижимая.

— Маменькин шыночек! — дразнит его Иринка.

— А ты жопа...

— А ты шам жопа!..

— Ч-ч-ч...

Замолкают. В машине тепло. Морит в сон. А за окном уже потемнело.

— А я шлышала, что можно такую девочку в детдоме вжять, — изрекает Иринка.

— Нам никто не даст! — цокает Мирон. — У нас места в машине нету, чтобы её возить.

Улыбаюсь, пытаясь услышать второе сердце.

Значит, пора менять машину....

Эпилог

Добрыня

Ну что, Добрыня Никитич, с сорокалетием, однако. Сорокет отмечать не принято. Но спальня наша все равно украшена детьми. Серебристые и синие шары собраны в композицию с "брутальным" букетом из сладостей.

И я сегодня после ночной смены просыпаюсь в этом великолепии только к обеду.

И плакат на стене "Отец семейства".

— Да... я такой! — усмехаясь, читаю плакат.

Каждый оставил отпечаток своей ладони и написал пожелание. Даже Никитоса приобщили. Ниже нашлепаны лапы Барса и Перса. Последний так отожрался и заважничал, что Персиком теперь язык не поворачивается называть.

Выхожу в гостиную.

— С днём Р-р-рождения! — выстреливает Мирон.

— Офигеть! Зарычал, ты посмотри...

И шепелявая наша тоже больше не шепелявит, зубы выросли.

Но Вера сохранила много их смешных "дефективных" видео. На память.

— Бать.... - тянет мне Ярик руку.

Обнимает, хлопая по плечу.

— С днём рождения!

Алинка, улыбаясь, стоит с тортом.

— Это я сама!

— Обалдеть! — приобняв целую ее в лоб.

— Можно прямо так нахально откусить, — рекомендует она.

Пользуясь моментом, откусываю от торта как от свадебного каравая.

— Мммм.... - со стоном закатываю глаза. — Алинка, огонь!

— А я?! — несётся сверху Иринка.

Мы все замираем, распахивая глаза. Потому что, навернётся по-любому. Делаю шаг вперёд, хватая ее внизу и не позволяя загреметь. Подкидываю, беру на руки.

— С-днём-ро-жде-нья! — скандирует она в одиночку громко.

Всовывает мне в руки нарисованную картину с ярко розовым поросёнком.

— Спасибо! Красота-то какая!.. - ухмыляюсь я, отпуская на пол. — На стену повешу. А мама где?

— У нее дело важное, — хитренько сообщает Алинка.

— Какое такое — важное?

— За подарком поехала.

— Мм!

— Только теперь сама его привести не может.

— Интрига... - озадаченно чешу затылок. — Поехал, помогу.

Собираюсь по-быстрому.

Что она там ещё придумала? Сказал же — ничего не нужно.

У меня вообще всё есть!

— Ирыч! — перед уходом подговариваю самую бдительную и глазастую. — На тебя вся надежда.

Стреляю взглядом на старших.

— Присмотрю... - по деловому шлёпает по полу носком босой ноги.

— Мы с мамой скоро вернёмся!

Созваниваюсь с Верой, узнавая куда подъехать.

— Куда-куда? — удивлённо уточняю. — А что ты там делаешь на краю света? Там же склады...

— Тебя жду!

— А... ну тогда все понятно, конечно! Лечу как бэтмен. Такси только дождусь.

Бэтмобиль мой сдох. Полетел движок. И смысла ремонтировать особо нет. Надо сливать и брать кредит на новую. Потому что отложенные бабки я спустил Вере на шубку. Она все тратит на нас и мне не хочется ее обделять.

Выхожу на краю города, у кафе для проезжих машин. Напротив автосалон и заправка. Вера просила подождать ее здесь.

Захожу купить себе кофе, у стойки Тихомиров, забирает свой стакан.

— Здорово, — тяну ему руку.

— О, Добрый! На ловца и зверь бежит, — жмёт. — Дело есть.

Заказываю себе. Встаю с ним к стойке у окна.

— Ну как там, на вашей войне, воин света?

— Да также как и на вашей. Конца и края не видно. Но "кто, если не мы?"

— Это — да... - вздыхаю.

— Это где ты так кулаки раздолбил? — рассматриваю его ссадины на костяшках.

— Да так.... Добро причинил немного, — отмахивается.

— А что за дело-то?

— Короче, мы тут пацану одному помогали, колясочнику. В больнице лежит. Впереди сложная операция. Девчонки там наши его поддерживают как могут.

— Кровь надо сдать что ли?

— Да не.... Добрые люди тебя сдали, что ты можешь раздобыть автограф Вебера. Автора. Пацанчик его фанат. Книга там новая вышла.

— Никитос что ли сдал?

Они с Никитой кенты.

— Сделай, а?

— Сделаем!

— Я книгу куплю, передам. Пусть там ему напишет что-нибудь с личным обращением. Лёхе Потапову.

— Я сам куплю. Автограф будет.

— Спасибо, добрый человек, — опять жмём руки. — А автора-то откуда знаешь?

Ы-ы-ы....

Как же хочется понтануться! Просто никаких сил. Кровь бросается в лицо, поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

Вера строго настрого