Гарри Поттер и Эффект Домино - Оксана Керис

— О чем говорите? — сонно спросил Ремус.

— Как всегда. О детях, — призналась Белла.

— А кто кофе варил? Ты, Белс? Тогда можно пить.

Белла опять улыбнулась. Небольшая кухня, высокие табуреты, деревянный стол без скатерти. Сириус, окончательно оправившийся после Азкабана, выглядел почти так же, как в молодости. И этот холеный аристократ пьет кофе из огромной кружки, которую Одри подарила ему на Рождество. Ремус, немного поправившийся, сонно ищет по шкафчикам что-нибудь сладкое, иногда рассеянно потирает небритую щеку. И Белс. Сидит, поджав под себя ноги, и пьет кофе из такой же огромной кружки. Нарцисса права, они все совершенно не подходят этому дому.

— Ладно, нужно к Фрэнку смотаться, — резко встал Сириус. — Пойдешь, Белс?

Кузина лишь недовольно на него зыркнула. Она даже на Невилла смотреть избегала, настолько было стыдно, а уж посмотреть в глаза мужчине, которого сама когда-то пытала… нет, она еще не готова. И вряд ли когда-нибудь будет.

— Он уже несколько раз тебе передавал, что ты можешь перестать его избегать, — хмыкнул Сириус. — И твое общество вполне может перенести.

— Только шутит, что спиной к тебе не повернется, — добавил Ремус, за что получил тычок в бок от друга.

— Он же аврор. К тому же потомственный. Вот Августа, та да. Она тебя ненавидит. А Фрэнк… Фрэнк воспринимает это как превратности судьбы.

— Если бы меня отправили в худшие мои кошмары на десять лет, я бы точно ненавидела, — возразила Белла.

— Так ты же не знаешь Фрэнка, — улыбнулся Сириус.

Но Белла вновь тряхнула головой и даже отвернулась от кузена. Она не готова. Вряд ли за подобное можно простить. Это не разбитая ваза. И даже не сломанная рука. Это десять лет жизни.

Глава 28. Фрэнк

Жить было чуть ли не сложнее, чем смотреть свои повторяющиеся кошмары. Быть может, Сириус прав, и все просто кажется непривычным? Фрэнк не был в этом уверен. Даже тело предавало его после стольких лет болезни: от долгой ходьбы дрожали колени, руки больше не могли поднимать привычные ранее тяжести, а пальцы иногда сами собой разжимались, позволяя упасть тому, что недавно крепко держали. Но разве может волновать предательство тела, когда все так изменилось?

Когда в их дом пришли Пожиратели, он спорил с Алисой. Невилл рос робким и скромным, даже несколько изнеженным. А в роду Лонгботтомов всегда рождались воины. Тренировки традиционно начинали в два года. Ничего такого, что не мог бы выполнить такой малыш. Поначалу физические игры, разумеется, с учетом очень юного возраста, постепенно прибавляются самые простые логические загадки, рано учат читать и считать, стараются развивать память и внимание. Так заведено и никогда это еще не навредило ребенку. Алиса же хотела, чтобы у ее сына было более спокойное детство. Спор этот разгорался со дня первого дня рождения Невилла. Мальчику, кроме привычных игрушек и денег, вся родня дарила еще и различные книги и инвентарь. Алиса злилась. Фрэнк не желал уступать.

А тут врываются фигуры в черном, причем они защиту дома преодолели так, будто были членами семьи. Их было пятеро. Двое мужчин увели Алису, еще двое спеленали Фрэнка. Эти сумасшедшие почему-то думали, что он или его жена должны знать местонахождение Волдеморта. Но Фрэнк не знал. Если бы знал — непременно сказал бы, потому что одна фигура отделилась от остальных, прошла в детскую, где плакал Невилл, чутко уловивший что-то страшное. А потом Фрэнка пытали. Круцио, снова Круцио, много Круцио. У него уже не было сил двигаться, когда он услышал спокойный женский голос.

— Из-за всех этих криков ребенок нервничает.

— Но они так ничего и не сказали, — зло ответил мужской голос.

Фрэнк, преодолевая боль, поднял взгляд от пола, посмотрев на женщину. Беллатрикс Лестрейндж, откинув капюшон и сняв маску, качала на руках его сына, кажется, пытаясь успокоить ребенка. Фрэнк тогда попытался подняться, страх за сына помогал пересилить сильнейшую боль, но упал. И упал снова. Невилл оглушительно заревел, увидев на полу папу. Из соседней комнаты доносились крики Алисы, хохот одного из тех, кто увел ее… А Беллатрикс, недовольно поморщившись, подняла палочку:

— Если он что-то знает, то скажет, — уверенно заявила она, — а если нет, то пора уходить.

Синеватый луч ударил в него, и Фрэнк погрузился в сон. Кошмарный бесконечный сон. Там были коридоры и огненные реки, бесконечные погони, сражения, горы умерших, все как в самых страшных кошмарах… вот только этот кошмар не заканчивался. Фрэнк не различал времени. Когда он очнулся, ему показалось, что прошла вечность и одновременно пара минут. А прошло десять лет.

Ему рассказали, что в эти годы он послушно выполнял все, что ему говорили. Как кукла. Говорили встать — он вставал. Говорили лечь — он ложился. Главное — называть его по имени. Мог даже отвечать на простые вопросы, но ответы эти не давали ничего. Если его спрашивали, голоден ли он, хочет ли в туалет, или ему нужно воды, он отвечал «не знаю». Сам же Фрэнк этого не помнил. Но с ужасом представлял, какого пришлось его матери, ведь она ухаживала за ними все эти годы.

Алиса же, в отличие от Фрэнка, не удостоилась чести получить заклинание Блэков. Она действительно сошла с ума. Многочисленные пытки, причем не только с помощью магии, привели к тому, что она, из несколько нервной, хотя и бесконечно доброй девушки, превратилась в ребенка. Пела песенки, играла в куклы, скакала вприпрыжку по коридорам Мунго. Несколько подобранных Сириусом заклинаний немного помогли. Она, по крайней мере, стала узнавать их. Раньше Невилл каждый раз знакомился с ней заново.

Невилл… Их забавный пухлый топотун вырос, пошел в Хогвартс, увлекся гербологией, читает огромное количество книг и даже на каникулах каждый вечер с кем-нибудь разговаривает через зеркало. И боготворит отца, которого почти не знает. Подумать только — он десять лет ходил в больницу к родителям, которые его даже не узнавали. Недавно они забрали Алису из Мунго, перевезли все те вещи, которыми они там обросли… И у Фрэнка замирало сердце, когда он рассматривал все эти поделки, что мастерил им их сын. И которые подписывал. Сначала корявым почерком, затем аккуратными каллиграфическими буковками.

— Опять впадаешь в депрессию? — Сириус, ехидно улыбаясь, стоял в дверях его кабинета.

— Привет, — виновато улыбнулся Фрэнк. — Я даже не услышал, как ты подошел…

— Ну, — Блэк буквально упал в одно из гостевых кресел, — во-первых, ты не до конца поправился. Во-вторых, я ведь тоже работал в аврорате.

— Ты не закончил курсы, — напомнил