«Если», 2007 № 01 - Дмитрий Николаевич Байкалов

— Конечно. Ну, что делаем сейчас?

— Рек! Впереди — разговор с леганцем, на подходе транспорт с техникой, скоро придется как-то кормить армию — подчистить все запасы до последней крошки, потом… Ага, на «Неодолимом» уже проснулись. Даже выходят на грунт понемногу. Пойдем туда. Тустас на очереди.

Они приблизились к кораблю, когда Река окликнули:

— Эй, ты! Попугай крапчатый! Ты тоже здесь? Ну и дела! Я думал, тебе кранты. А ты раньше нас поспел. Здесь-то ты кем?

— Получилось так, Пул, что королем.

— Ну да. Мне всегда казалось, что толку от тебя не будет. Не зря я говорил: чурбакам нечего делать в Вольной охоте. □

Далия Трускиновская

СУССИ

/Проза/

* Иллюстрация Евгения Капустянского

Посвящаю другу Д.В.

10 мая 2013 года

Президент велел не соблюдать китайских церемоний, и кому хватило места, те впритирку сели перед мониторами, прочие стояли сзади.

— Ошибки быть не могло? — спросил президент.

Алексеев вздохнул и развел руками.

То, что висело во Вселенной, неторопливо приближаясь к матушке-Земле, было просканировано и с лунной, и с орбитальной станций. По всему выходило — враг. Оружия эта громадина тащила — на всю Солнечную систему с избытком станет. Боевых катеров одних несла шестнадцать штук. Их-то и удалось исследовать подробнее. Если верить масштабам и прочим деталям — члены экипажа были двуноги, с головами, только пониже людей. И могло их там находиться от двадцати до тридцати тысяч.

— Сколько у нас времени? — вопрос президента был жесток и конкретен до зябкости в спине.

— Месяца полтора, в лучшем случае — два, — ответил Алексеев.

* * *

10 мая 2013 года

После таких собеседований и докладов человека тянет забиться в какую-нибудь щель, да хоть в дешевую бутербродную, и надраться до полного и безупречного склероза. А не сопровождать законную супругу, которая везет никому не нужный кухонный комбайн в подарок подруге. Другого времени не нашлось — вот только сегодня!

Алексеев хотел подождать в машине, но Наташа потащила его наверх, пить чай, а то Юля обидится. Он побрел, получил чашку и сел над ней молчать, пока подружки чирикали.

Слишком многое следовало обдумать. Прежде всего, он не мог понять, откуда эта громадина подкралась к Солнечной системе. И хотелось бы знать, где она начнет тормозить, если уже не начала. Кабы установить эту точку — то уже можно фантазировать на тему, какое горючее используют дорогие гости и какие перегрузки для них считаются нормальными…

Юля время от времени бралась за мобилку.

— Димка все никак до дому не доедет, — пожаловалась она. — Поехал на Сходненскую за компактами, от нас до Сходненской по прямой — две минуты, и там по бульвару — четыре, еще минута — между домами проехать. Взять компакты — пять минут! Итого… итого…

— Девятнадцать минут, — подсказала Наташа.

— Ну, двадцать! Так его же полтора часа уже нет!

Алексеев отхлебнул чаю. Теперь он думал о том, где могут приземлиться эти жуткие катера, каждый — длиной метров в пятьсот. Наверняка ведь выберут безлюдные места, чтобы благополучно высадиться, скоординироваться и перейти в правильное наступление. А у нас на Севере — до черта для них посадочных площадок… А подбить такую дуру — во-первых, чем, а во-вторых, вот рухнет на Красную площадь… или на американскую Свободу…

На Земле не было такого оружия, чтобы справиться с кораблем гостей. По крайней мере, Алексеев, человек мирный и не дрожащий от азарта при виде стволов и снарядов, такого оружия не знал. Чем-то хвастались американцы, что-то было в разработке у японцев и у индусов… Если бы не его ребятишки, тяжкий крест всей Главной обсерватории, гениальные бездельники и отчаянные авантюристы, он бы и знать не знал, ведать не ведал о космическом госте. Но уж коли твои подчиненные первыми обнаружили этот подарок, изволь отдуваться.

В прихожей подала голос дверь, и на кухне возник этот самый Дима. Алексеев, соблюдая мужской ритуал, встал для рукопожатия.

Дима был высокий, крупный, черноволосый и коротко стриженый мужчина, с особой приметой: там, где у всех людей на переносице продольная морщина, а то и две, у него — поперечная, соединяющая брови. Возможно, признак большого упрямства, подумал Алексеев.

— Вот скажите, — обратилась вдруг к нему закипающая Юля, — от Планерной до Сходненской и обратно может быть полтора часа?

— Может, наверное, — проявил мужскую солидарность Алексеев. — Смотря как ехать.

— Да это как-то неожиданно получилось, я хотел на Туристскую выехать, еду, еду, смотрю — что-то долго еду, а потом смотрю — я же в Митино!

— Ты не заметил, как заехал в Митино? — изумилась Юля. — Ты МКАД не заметил?!

— Ну?! — вдруг возмутился супруг. — Потом выехал на МКАД и чесал пятнадцать километров.

— Но как? Как? — вопрошала Юленька. — Как это могло получиться? Ты что, право и лево спутал?

— Я не знаю! Ничего я не путал! Я в пространственный туннель въехал!

— Куда-а?!

— Это шутка такая, — вмешался Алексеев, которому не очень хотелось присутствовать при семейном скандале. — Ничего, главное — вернулся.

— Думаете, это в первый раз? — весьма патетически спросила Юля. — Его же никуда выпустить нельзя. Я его в круглосуточный отпускаю — план магазина рисую, где чего! Я думала — туда один поворот и обратно один поворот, где там заблудиться? А он полночи проездил!

Говоря это, маленькая хрупкая Юленька сердито наступала на огромного мужа, а он от нее пятился.

— Там между проспектом Райниса и Туристской действительно черт ногу сломит, — вступилась Наташа.

— А у людей спросить?

Поняв, что скандал все равно состоится, Алексеев заторопил Наташу.

Они уже почти приехали к себе в Бибирево, когда Алексеев вдруг резко сбросил скорость.

— Ты чего? — спросила Наташа.

— Погоди, мысль…

— Записать? — Наташа полезла в бардачок за блокнотом и авторучкой.

— Нет… погоди…

Он искал в памяти слово, очень важное слово из начинавшегося скандала. Не то, не то… вот оно!

Юля тогда со всем возможным в женских губках презрением прошипела на змеиный лад, но с кровожадной тигриной яростью: «С-су-с-са-нин!..»

* * *

12 мая 2013 года

Есть вещи необъяснимые. Например — на что уходит зарплата. Или, скажем, — как женщинам удается всегда быть уверенными в своей правоте. Топографический кретинизм Димы давно уже стал притчей во языцех. Он умудрялся заблудиться даже в метро, где вообще все написано большими буквами.

Сам