Триединое Королевство - Anne Dar

Меня поражают эти мысли, поэтому шёлковый пеньюар я надеваю на себя дрожащими руками. Этого не может быть! Мой разум отчётливо кричит “НЕТ!”. Но если совершенно понятно, что именно кричит мой разум, тогда совершенно непонятно, о чём пытается кричать моё тело…

Это просто… Запретный плод! От которого нужно отворачиваться даже против воли!

Я ныряю в постель под тяжёлое одеяло и замираю в страшно просторной постели…

Багтасар был слишком добр ко мне, чтобы злоупотреблять… И сразу вторая крайняя мысль: либо же, не я, а он здесь думает/хочет злоупотребить? В любом случае это недопустимо! После такого “злоупотребления” назад пути не будет – всё навсегда изменится и очень не факт, что в лучшую сторону… Вообще о чём я думаю?! Бред! Я просто выпила что-то не то… Отравилась. Но это точно не влечение… Пусть даже мои ноги отчего-то сами по себе подгибаются, стоит мне закрыть глаза, чтобы перед ними проступил широкоплечий образ Райхенвальда с клыками, красноватыми радужками глаз, взглядом сверху вниз… У него невероятно сильные руки. Стоп… Откуда я это знаю?! Ах да, точно, он ведь каждый раз берёт мою руку, чтобы…

Я Металл! Я могу настроить своё тело… Точно! Ну же… Всё… Спокойствие… Это просто… Бред…

Что там Багтасар рассказал мне сегодня? Ведь он посвятил меня в тайну о том, каким образом можно обращать людей в Металлов: это ведь открытие века! Вот о чём стоит думать, а не о том, какими горячими и “говорящими” были его пальцы, коснувшиеся моей груди в области моего замершего сердца в момент этого рассказа… Как же много всего знает этот мужчина… Безусловно, с ним всё интереснее и интереснее, но… Это нужно остановить…

Кажется… Багтасар Райхенвальд подобен зыбучему песку: мягко засасывает, чтобы задушить.

Опасность для Металла, всё равно что мёд для пчелы… Но нет, я не такая наивная… Нет.

Глава 22

Последние дни сентября пропитаны кинематографичной серостью, вблизи Дворца переходящей в глубокую сепию – готика по-особенному расцветает в эту пору года. Я с Тофой сидим на покрывшейся бронзовой патиной лавке, расположенной в центре парка, резко ударившегося в осеннее настроение: до сих пор я думала, что в Австралии более мягкий климат, однако, судя по резко оголившимся деревьям, я ошибалась. Вдали справа Кайя с Шакролином, Марен и детьми Джумарейо работают с землёй подле зарослей шиповника. Наблюдая за ними издалека, я окончательно утверждаюсь в своём первом впечатлении о Марен Блекмур – она всё-таки стервозна. Три дня назад я случайно услышала, как в разговоре с Жарновалем Скорчем она назвала Борея “неотёсанным монстром, недостойным называться полноценным Металлом”, на что более всех здесь неотёсанный и звероподобный внешностью Скорч отозвался решительным согласием. Однако эта же Марен с детьми Джумарейо обходится так, словно они являются её собственными чадами – даже их родной дядя Зеф не так ласков с ними, как эта стерва.

С бальной ночи прошло десять дней, а значит, я уже десять дней не вижу Багтасара, внезапно выехавшего в поражённые Вампрагмой земли, решать какие-то свои, правительственные дела. По словам Реи, Райхенвальд сказал, что вернётся до грозовой ночи, которую здесь называют Ночью Розалии, а эта ночь уже сегодня, так что…

У меня смешанные мысли и чувства относительно отсутствия Багтасара в моём пространстве: с одной стороны, мне будто хочется увидеть его, с другой же стороны, это желание слишком уж “колется”. В конце концов я пришла к выводу, что это даже хорошо, что он уехал – не мозолит глаза. Что бы это ни значило.

Оторвав взгляд от увлечённых садовыми работами Металлов и детей, я замечаю вдали ярко-оранжевое пятно, движущееся в тени Дворца почти на человеческой скорости. Аурелия смогла преуспеть в достижении своей цели: в бальную ночь она соблазнила Борея, но теперь кажется, будто сама поражена… После бала она двое суток не покидала покоев Борея, после чего они разошлись в разные стороны, но вскоре снова заперлись на трое беспрерывных суток, после чего снова разошлись… Уже третий день, как они отлипли друг от друга. Однако же для меня очевидно: Аурелия так и тянется к Борею, который, в свою очередь, выглядит менее пылким. Не знай я Борея, подумала бы, что его могут интересовать отношения только ради секса, но здесь явно другое… Скорее всего, девчонка сама не поняла, как влюбилась – немудрено влюбиться в обладателя сразу двух крайних сил – физической и душевной, – Борей же её не желает обижать, а потому и не старается прельстить. Никогда бы не назвала своего Борея сердцеедом и тем более тем, кто разбивает девичьи сердца налево и направо, но с этой плутовкой у него, видимо, само собой ловко получилось не только не попасть в капкан, но и случайно захлопнуть его для той, которая его расставляла.

Видимо, заметив мой взгляд, следящий за движущимся у стен Дворца рыжим пятном, Тофа вдруг заговорила:

– Значит, Аурелия добралась и до Борея?

Взглянув на собеседницу сверху вниз – Рубидий заметно ниже меня, – я красноречиво приподняла бровь:

– В смысле “и до Борея”?

– Ты ведь сама заметила очевидное: Аурелия сексуально заточенная.

– И что это значит?

– За долгие годы своей металлической жизни она минимум по разу, но была со всеми мужчинами-Металлами, не связанными с ней родством, конечно же.

– Даже с Багтасаром?

Зачем я спросила?!

– Думаю, Багтасар даже рассматривал её, как кандидатку в свои жёны, пока не понял, что она слишком сосредоточена на сексе. Может, только на нём и сосредоточена…

В голове вдруг сами собой возникают слова, сказанные Багтасаром об Аурелии в разговоре о её взглядах на Борея: “Она дочь моего военного советника. Не могу сказать ничего дурного об этой девушке”. Значит, ничего дурного сказать он о ней не может… Ну-ну… Понятно.

Я не знаю, почему к моему горлу вдруг подступил ком, но мне это не понравилось, так что, сглотнув его, я сразу же приказываю себе прекратить чувствовать себя непонятно как… Тем временем Тофа продолжает говорить:

– Не пойми меня превратно: я вовсе не сплетничаю