Зловредный старец - Алексей Герасимов

— Что же молчишь ты? — задорным голосом продолжила княжна, обращаясь к Ржавому. — Что боя со мной убоялся — не поверю. Насчет же приданного тебе тоже нет нужды переживать — все лодьи, что стоят нынче в гавани, и товары в них, принадлежат лишь мне, так что не нищенка я какая-то, что к богатому жениху с голодухи ластится. И люди, что со мной прибыли — это дружина моя.

Хех! Семь десятков опытных бойцов — это сила. Как и на что она их в Ашшории-то планирует содержать?

— Может, — Нарчатка недобро прищурилась, — собой я нехороша, или недостаточно славного я для тебя рода?

У-у-у-у, блин… Правду говорят, что хотя мужчина, для того чтобы затащить женщину в постель, и способен на любую подлость, но в этом его легко обойдет девушка, твердо решившая выйти замуж. Да заикнись сейчас Железная Рука (или хоть кто-то из присутствующих), что дочь какого-то варварского князька не ровня человеку, у которого ашшорская царевна в снохах, и все: прощай союз с Ерхо-Рэймо, прощай весеннее наступление зимнолесцев, прощайте хоть какие-то торговые перспективы в ближайшие лет полста.

А уж сказать Нарчатке, что она крокодила — это вообще… К тому же ни разу не правда.

— Вдов он шибко давно. — вмешался я. — Позабыл уже, как с девицами общаться. Счастью своему поверить не может, не видишь разве, княжна? От радости ошалел.

— Интересно, — чуть слышно обронила невестка, — что она в тебе такого вообще нашла?

Латмур мрачно покосился на нас с Валиссой, надел шлем, и шагнул в сторону зимнолесской княжны, на ходу обнажая меч.

* * *

— Проходи, отец мой, присаживайся. Давненько не видались. — я указал настоятелю Обители Святого Солнца на кресло. — Не благодари за это, не стоит.

За то время, что я по Ашшории блукал, Тхритрава успел заметно осунуться и, кажется, еще больше поседел. Тяжела ты, шапка магупата…

Мндя, Лисапет — посмотри-ка на себя в зеркало, — сам после вояжа выглядишь так, что краше в гроб кладут.

— Рассказывай, как там ваш великий сброд проходит-то?

— Обыкновенно проходит, государь. — ответил отец-настоятель усаживаясь за стол. — Склоки, интриги, скандалы. Пару раз, в самом начале, даже до мордобоя дошло.

— Эва как. — я усмехнулся. — Неужто в Конклаве такое рвение в трактовке священных текстов проявляют?

— Как ни удивительно — да, дрались именно в запале теологических споров. — Тхритрава, кистью правой руки, описал в воздухе круговое движение. — Раздухарились. Это ведь при переделе вакуф холодная голова нужна — особенно тем из первосвященных, кто с примасом нашим дружен не особо.

— И что же, обобрал Йожадату своих оппонентов, или не удалось? — полюбопытствовал я. — Да ты кушай, отец мой, кушай.

— Благодарю, государь, не так уж я и голоден. — настоятель Обители с задумчивым видом начал помешивать ложкой суп. — Насчет же обобрать, тут окончательных решений покуда не принято. Члены Конклава и так подзадержались в Аарте, а скоро начнется сезон дождей и добираться до своих резиденций станет сложно. На днях до весны разъезжаемся.

Это он сейчас намекает, что вложенные в его избирательную кампанию денежки то ли ухнули, то ли ахнули?

— И некому будет выступить против примаса, когда он свадьбу на корню зарежет. — добавил Тхритрава.

— Какую свадьбу? — недоумение мое от столь резкой смены темы разговора было более чем искренним.

— Ту, о которой нынче вся Аарта болтает. — отозвался настоятель. — Твоего, государь, гвардии-воеводы и княжны-воительницы из Зимнолесья.

— Неожиданно. — удивление с каждой секундой только росло. — Вообще-то, когда я сегодня принимал Нарчатку, Йожадату мне в беседе с ней только помог, хотя, я почти уверен, о ее планах на Ржавого он если и не знал, то догадывался. Зачем бы ему теперь мешать их семейному счастью?

Судя по тому, что после поединка выражало лицо моего главногвардейца, счастье там будет довольно своеобразное. Ну да ничего, стерпится-слюбится… надеюсь. Один раз Латмур уже женат был, и должен понимать, что мужчине брак нужнее, чем женщине, ведь он куда менее способен окружить себя домашним комфортом.

— Это, разумеется, только мои догадки, государь, точных сведений я не имею. — Тхритрава, наконец, зачерпнул суп и начал разглядывать содержимое своей ложки. — Однако, зная нашего первосвященника я почти убежден в том, что он запретит брак князя Девяти Столбов и Нарчатки, покуда княжна не примет веру в Святую Троицу.

— Хм, царица Н`Кале, если память мне не изменяет, лишь четыре года спустя после замужества приняла истинную веру. Зачем же примасу упорствовать в вопросе именно этой свадьбы и идти на конфликт с Железной Рукой?

И, де-факто, со мной тоже.

— К тому же не уверен, что зимнолеска будет так уж сильно отпираться.

— В том-то и дело, что почитать богов тех земель, где они пребывают — вполне в традициях ее народа. — отец-настоятель Обители наконец отправил ложку в рот. — Но слава приведшего к Солнцу, Оку и Сердцу заблудшую язычницу будет принадлежать Йожадату. Ну а поскольку она прославленная в своих краях воительница и дочь Великого князя, ее переход в нашу веру откроет в будущем заманчивые перспективы для ашшорских проповедников.

Тхритрава криво ухмыльнулся.

— И заслугой это будет считаться исключительно его. — он зачерпнул из тарелки еще супа. — О чем его сторонники немедля раструбят, а оппонентам примаса придется сбавить свой напор.

Мы немного помолчали.

— Полагаю, у меня есть решение этой проблемы. — прервал тишину я. — Не Йожадату единым славна наша Церковь, много в ней людей достигших просветления. Ты вот, например, отец мой.

Тхритрава с интересом поднял взгляд на меня.

— Княжна Нарчатка проживает в Ежином Гнезде, ты тоже нынче здесь — так чего мы медлим? Надобно немедленно принести свет истинной веры заблудшей душе!

Осень на северных границах Ашшории выдалась беспокойной и богатой на события. Заки, до того предельно разобщенные, оправившись от первого натиска, начали формировать племенные союзы на Ооз-Лиделлском направлении и оказывать гораздо более упорное сопротивление экспансии. Пару раз даже подступали серьезными силами к поселению