История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов

деловитая жена курфюрста Доротея. При Фридрихе I Либман состоял придворным банкиром и поставщиком драгоценностей для королевской семьи. Как крупнейший богач в Берлине, он добивался неограниченной власти в еврейской общине, но тут он встречал отпор со стороны влиятельных людей из венской группы: Рисов и Фейтов. Либману разрешалось иметь в своем доме молельню, которую он стремился превратить в общественную синагогу, но к тому же стремились и венские богачи, которые имели свою молельню. Между двумя приходами возникло соперничество, грозившее расколом в общине. Королю пришлось легализовать обе синагоги как общественные, и таким образом был отменен старый запрет публичного богослужения (1712). Вскоре община объединилась в одной синагоге, в специально построенном для этого здании (1714). Берлинская община была реорганизована. Во главе ее стояли выборные старшины, которые утверждались в своих должностях правительством.

Один курьезный случай вызвал вмешательство правительства в религиозную жизнь евреев. Выкресты Франц Венцель и Христиан Кац, желая мстить прежним единоверцам за их враждебное отношение к отступникам, возобновили средневековое обвинение, что евреи в своих книгах и молитвах поносят Христа. Христиан Кац донес, что у одного берлинского еврея хранится вульгарное жизнеописание Христа, известное «Сказание о Распятом» («Маасе Талуй»). Венцель из Кюстрина повторил старый донос пражского выкреста Песаха-Петра, что в ежедневной заключительной молитве «Алену» содержатся оскорбительные намеки на Христа и христианство. При этом он добавил свою собственную выдумку: будто в печатных молитвенниках после слов: «Мы поклоняемся Богу» пропущены слова: «но не распятому Иисусу», которые евреи произносят шепотом, причем подпрыгивают и плюют. (Дурной обычай отплевываться после слов: «они же поклоняются суетному и пустому» тогда укоренился во многих местах). Когда об этом доложили Фридриху I, он разослал приказ провинциальным администраторам: призвать раввинов и старшин еврейских общин и допросить их под присягой, действительно ли в молитве «Алену» имеются антихристианские слова. Допрошенные ответили, что молитва направлена исключительно против язычников. Христианский богослов, профессор Михаэлис из Галле дал также благоприятный для евреев отзыв. Тем не менее в душе короля осталось подозрение против злополучной молитвы. Он издал эдикт (август 1703), чтобы в синагогах эта молитва читалась кантором громко, чтобы молящиеся ничего не произносили шепотом и не плевали. За этим должен был следить особый надзиратель из христиан, которому поручалось посещать синагогу от времени до времени. В Кенигсберге таким синагогальным инспектором был назначен профессор университета и пастор, получавший за свой труд сто талеров в год. Через несколько лет король ввел цензуру еврейских книг, возложив ее на теологический факультет университета во Франкфурте-на-Одере, где существовала еврейская типография (1709).

Отношения верховной власти к евреям изменились к худшему при прусском короле Фридрихе-Вильгельме I (1714 — 1740). Король-солдат, мало смысливший в гражданском управлении, имел очень смутное представление о еврействе. Говорят, что он однажды выразил удивление по поводу упорства евреев в своей вере и получил шутливый ответ, что они, вероятно, не хотят креститься из боязни, что их тогда заставят брать по ссудам только установленные для христиан пять-шесть процентов, между тем как евреям разрешалось брать больше; король принял это объяснение всерьез и решил сократить взимаемый евреями процент, чтобы тем устранить препятствие к крещению. Нет, впрочем, надобности в таких анекдотических характеристиках, когда об отношениях короля к евреям говорят факты. В год вступления на престол Фридрих-Вильгельм I выдал берлинским евреям «конфирмацию» их привилегий, полученных в 1671 г., но под видом подтверждения их прав он ввел в новый акт много существенных ограничений. Вместо 10 статей первоначальной грамоты в «конфирмации» имеется 32 статьи, в которых частью прибавлены новеллы, изданные разновременно в дополнение к закону 1671 года, частью введены новые правоограничения. Прежде всего к новому акту приложен поименный список живущих в Берлине привилегированных еврейских семейств (около 120) и объявлено, что другие будут допускаться только в случае, если глава семьи представит «аттестат» от старшин о своем хорошем поведении и доказательство, что он имеет состояние не менее чем в десять тысяч талеров. Затем установлено, что из детей привилегированных семейств может свободно вступить в брак только один сын или одна дочь, с условием уплаты особого «щутцгельда» ежегодно; другие же дети могут вступить в брак только при обладании определенным капиталом (не менее тысячи талеров для второго брака в семье и двух тысяч для третьего) и уплате годового «шутцгельда» в повышенном размере. Все живущие нелегально в Берлине должны быть немедленно удалены, и за этим обязаны следить старшины еврейской общины; они же отвечают за нарушение вышеприведенных правил и вообще за проступок каждого отдельного члена общины.

Строго нормируя еврейское население Берлина, грамота 1714 года, однако, не вводила ограничений в промыслах. Это возбудило ропот христианского купечества, которое требовало, чтобы евреям было запрещено торговать открыто в лавках. Купеческая гильдия излила свой гнев в грубой резолюции, оглашенной в 1716 году: «Так как купеческая гильдия состоит из честных людей, то в ней не могут быть терпимы ни один еврей, убийца, богохульник, разбойник, вор, распутник, клятвопреступник и вообще люди, запятнанные грубыми пороками». «Честным» христианским лавочникам действительно нелегко было видеть, как преуспевают и размножаются их конкуренты. Несмотря на всякие нормы, еврейское население в Пруссии росло. В 1728 г. оказалось по переписи: в Берлине 180 семейств, в Гальберштадте с округом — 294, в Клеве с округом — 176, во Франкфурте-на-Одере — 60, в Галле — 50, в Курмарке, Неймарке и Померании — 292, и т. д., так что во всем королевстве насчитывалось около 1200 семейств. В Берлине, благодаря подбору состоятельных людей, было очень мало евреев, состояние которых было ниже 1000 талеров; подавляющее большинство семейств имело состояние от 2000 до 20 000 талеров и больше. Зависть христианских купцов росла и выражалась в повторных требованиях ограничения еврейской торговли.

Этим требованиям пошло, наконец, навстречу прусское правительство. В 1730 г. был издан королевский «регламент» с целью предотвратить «великий вред для христианских купцов» от торговли и других промыслов евреев. Здесь впервые детально нормированы еврейские промыслы: торговать в открытых лавках привилегированные могут только в местах своего постоянного жительства или на ярмарках; здесь они могут продавать всякие товары, кроме москательных и сырых кож; им запрещается варить пиво и курить «брандвейн» для продажи. Евреи же, не имеющие специальных привилегий, могут торговать только старым платьем и мелкими товарами, но при этом запрещается торговля вразнос по домам (Hausieren). Тяжелые ограничения были установлены для евреев в занятиях ремеслом: им запрещались все «мещанские ремесла», кроме гравирования печатей (Pätschierstechen), вышивания золотом и серебром, а также убоя скота для единоверцев. Денежные ссуды дозволены со взиманием не более