Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Вы про спектакль, который был начат ещё на площадке? — уточнил я как ни в чем не бывало.

Я смотрел на директора.

— Так, — он затряс пальцем в воздухе. — А вы знаете что, Роман Михайлович. Если до этого я предложил вам уволиться по собственному желанию, можно сказать, что пошёл вам навстречу, то теперь мы поступим иначе!

Он весь трясясь, как кленовый лист, подошел к столу, продолжая размахивать в воздухе пальцем.

— Я прямо сейчас же, — продолжил директор, — объявлю вам строгий выговор и уволю вас по статье. Вы думаете, что будете со мной в такие игры играть⁈

Я, конечно, сделал вид, что внимательно слушаю. Но я на самом деле ждал паузу, когда Олег Дмитриевич заткнется и я донесу до него причину, по которой ему не стоит делать то, что он задумал.

Директор схватил какие-то бумаги со стола. Сел на кресло.

— Так где моя ручка… играть вы, значит, вздумали, Роман Михайлович, я вам сейчас так поиграю… — возмущенно причитал он. — Вы у меня еще пожалеете!

Кирилл и Леночка чуть расслабились, им-то казалось, что Олег Дмитриевич берет инициативу в свои руки. Даже было как-то неловко их обламывать. Потому-то я и растягивал момент. Но оттягивать его дальше всё-таки не было никакого смысла.

— Олег Дмитриевич, разрешите обратиться, вы, видимо, не так поняли, — заговорил я.

— Поздно! Ваши извинения вам больше не помогут, — отрезал директор, вновь сделав неправильный вывод о том, что я собираюсь сдаваться и каяться.

— Да я так-то и не собираюсь извиняться, — заверил я. — Просто хотел вам сказать, дать совет, чтобы вы повременили с документацией. И всё-таки не отменяли мероприятие.

— Это еще почему⁈

— Наверное, потому, что вам совсем не захочется объясняться с родителями наших парней из-за того, что мероприятие вдруг отменили. Но если вдруг я не прав — пойдёмте в актовый зал и вы им прямо сейчас скажите, что церемония награждения их сыновей отменяется. Не знаю, что вы скажете — они недостойны, не заслужили… — я пожал плечами. — У вас вне всяких сомнений богатый словарный запас и полагаю, что вы что-нибудь толковое придумаете.

Директор вздрогнул так, как будто сунул палец в розетку. Естественно, что писать хоть что-либо он передумал, отодвинул от себя чистый лист бумаги, медленно, очень аккуратно положил ручку на стол и поднял на меня взгляд.

— Я правильно понял, что вы пригласили в актовый зал родителей? — едва слышно спросил он.

— Я вроде именно так и сказал.

Последовал тяжелый выдох, и Олег Дмитриевич откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и начав массировать виски. Кирилл держался одной рукой за стол, упираясь пальцами в столешницу. Ему под руку попался какой-то огрызок карандаша, и мужик, чтобы хоть куда-то стравить свою злость, стиснул его пальцами так, что даже костяшки побелели. Елена Сергеевна попятилась, упёрлась спиной в стену кабинета и вздрогнула.

Я поймал на лице Феди на миг скользнувшую улыбку. Уголки его губ едва заметно вздрогнули.

— Пойдемте, — предложил я. — Родители у наших замечательных подростков люди занятые и вряд ли им понравится ждать. А то ещё подумают, что вы, Олег Дмитриевич, должным образом не готовы к мероприятию.

С этими словами я развернулся и вышел из кабинета. Добавить мне было больше нечего, всё и так было максимально понятно.

Федя вышел следом, не желая без меня оставаться в этом гадюшнике.

— Рома… Как ты это всё делаешь? — прошептал он.

— Просто беру и делаю, Федь.

Я поймал Федю за локоть и чуть придержал.

— Слушай внимательно. Если меня попробуют увести или задержать, тянешь время у микрофона.

— Я? — Федя побледнел ещё сильнее.

— Ты. Спрашиваешь про список, уточняешь отчества, порядок вручения, да что угодно. Главное — не даёшь им объявить итоги без меня.

Федя сглотнул и кивнул.

— Понял. Наверное…

Быстрее всех пришел в себя Кирилл. Пока Леночка и директор синхронно ахали и охали в кабинете, этот товарищ выскочил вслед за мной в коридор.

— Одну секундочку! — Кирилл вырос передо мной, перегораживая проход.

— Да хоть две, — ответил я и повернулся к Феде. — Иди, я догоню.

Федя закивал и пошел дальше, то и дело оглядываясь через плечо. Я вернул взгляд к Кириллу.

— Говори, уже три секунды прошло.

— Ты что творишь⁈ — зашипел Кирилл. — Ты же живой из ситуации не выйдешь, ты дурак⁈

— Это всё, что ты хотел сказать? — я смотрел ему прямо в глаза. — Если всё, то нам не о чем разговаривать. Уйди с дороги.

Кирилл, видимо, посчитал, что его слова должны были произвести эффект на меня. И когда этого не случилось, попросту опешил. Он медленно отошел в сторону, освобождая мне коридор. Вот и поговорили, что называется, не найдя консенсуса.

Я двинулся прямиком к актовому залу. Там действительно было шумно. Накануне я послал сообщение в общий родительский чат. В этом сообщении я довольно эмоционально выдал мотивационную речь родителям своих пацанов. Мол, так и так, ваши детки блестяще проявили себя. И через час в лагере, прямо в актовом зале, мы будем отмечать детей грамотами. А ваше родительское присутствие было бы совершенно не лишним.

Родители у наших ребят были людьми занятыми. У кого-то бизнес, у кого-то должность, у кого-то вечная гонка между совещанием, водителем и вторым телефоном. Но была одна вещь, ради которой такие люди умели освобождать время мгновенно, — публичная похвала собственного ребёнка.

Похвала сына для них звучала почти как похвала себе. Значит, шанс, что они приедут, был высоким. А если приедут, то кабинетная возня директора превращалась в публичный номер.

Так и получилось.

На подходе к актовому залу я видел, что приехали родители как минимум половины красных. Мужчины, женщины — все они рассаживались по местам, а к актовому залу подходили всё новые и новые родители.

Есть одна такая хорошая поговорка — хочешь жить, умей вертеться. Поэтому второе смс я отправил Танечке. С одной небольшой и невинной просьбой, не вдаваясь в детали и подробности. И Таня, как умница и красавица, мою просьбу выполнила.

— Роман Михайлович! — послышался писклявый голосок, когда я подходил к дверям актового зала.

— Да, Танечка.

— Вот, держите, тут всё как вы просили — бланки грамот! — выпалила Танечка, протягивая мне пару десятков чистых грамот.

Чистых в том плане, что в них оставалось вписать имя того, кому грамота предназначалась.

— Ой, а у нас какое-то мероприятие намечается, — Таня увидела, что