Игры Ариев. Книга седьмая - Андрей Снегов

В зале стало совсем тихо. Показное пренебрежение стариков сменилось вниманием, и теперь они слушали меня по-настоящему — каждый из двенадцати, без единого исключения.

— При такой системе, — продолжил я, — ни один Род не получает несоразмерного преимущества, ни один Род не может закрепиться у власти навечно, ни один Род не имеет повода для войны против других Родов. Имперский Совет в этой системе становится постоянным гарантом соблюдения порядка передачи власти и арбитром в спорах между Родами. Ваша функция многократно возрастает в значимости. Из почетных наблюдателей, какими вы являетесь сейчас по факту, вы превращаетесь в реальных хранителей государственности.

Тонский слегка приподнял правую бровь и тонко, едва заметно усмехнулся. Он не перебивал меня. Он позволял мне говорить — и его молчание было опаснее любых слов. Это было молчание охотника, который терпеливо ждет, пока жертва подойдет к нему на расстояние верного прыжка.

— Пункт второй, — твердо произнес я, оглядев членов Совета. — Создание Парламента из числа безруней.

Раздался отчетливый смешок. Я поднял глаза и встретился взглядом с Богданом Туровским, одним из самых старых членов Имперского Совета. Он не смолчал потому, что мое предложение оскорбило его древнюю аристократическую натуру.

— Из безруней⁈ — переспросил он сухо. — Простите, юный князь Псковский, я не ослышался? Парламент из безруней?

— Не ослышались, — спокойно подтвердил я, выдержав его взгляд. — Из безруней. Порядок формирования включает различные варианты, но это скорее технический вопрос. Парламент собирается ежегодно, обсуждает текущие нужды Империи, утверждает бюджет, принимает законы хозяйственного и социального характера. Военные вопросы остаются в ведении Правящего Рода и Имперского Совета.

— Вы хотите, чтобы безруни диктовали ариям, как жить? — Туровский медленно покачал головой, и в этом жесте было гораздо больше презрения, чем в его вежливо произнесенном риторическом вопросе. — Мальчик мой, вы хоть представляете себе, что предлагаете?

— Прекрасно представляю, князь, — ответил я твердо. — И утверждаю, что без участия безруней в управлении Империей она не выживет. Их сорок миллионов. Ариев же — едва два с половиной наберется во всех двенадцати княжествах вместе взятых. Сейчас эти сорок миллионов — пассивная масса, которая платит подати, рожает детей, работает в поле и на заводах, но не имеет никакого отношения к собственной судьбе. Они смотрят на нас, как мы смотрим на богов, — снизу вверх и с полным непониманием. А мы, в свою очередь, забыли, как живут безруни, что их волнует, чего они хотят и боятся. И в результате мы управляем страной вслепую. Безруни остаются инертной массой лишь потому, что у нас с ними есть общий враг — Твари.

— Мы прекрасно управляем страной тысячу лет, — подал голос ближайший к Тонскому старик с серо-голубыми, переменчивыми глазами. — Тысячу лет, князь Псковский! И в отличие от нас ни одна Империя в истории человечества — ни Римская, ни Византийская, ни Османская — не смогли противостоять Тварям.

— Россию ожидает такая же судьба, если мы ничего не изменим. Сто лет назад, князь, нас было в два раза больше, — мягко возразил я. — А Тварей — в десять раз меньше. Сегодня соотношение изменилось. Столетие назад мы могли позволить себе терять тысячи арийских жизней в год, потому что каждый год рождались тысячи новых ариев. Сегодня мы столько же и не успеваем восполнять потери. Если мы продолжим управлять страной так же, как сто лет назад, мы проиграем не Тварям — мы проиграем времени.

Старик с серо-зелеными глазами молча кивнул и сложил руки на столе. Не в знак согласия, а в знак того, что услышал меня и принял аргумент к сведению.

— Пункт третий, — продолжил я, ободренный результатом короткой дискусии. — Создание регулярной армии из безруней, вооруженной огнестрельным оружием. Цель — поддержка ариев в закрытии Прорывов и охране границ Империи.

Как я и ожидал, выдержка изменила большинству. Сразу несколько голосов раздалось одновременно — кто-то усмехнулся, кто-то фыркнул, кто-то тихо, но отчетливо сказал «безумие» — и эти голоса перекрыли мой следующий вдох. Тонский поднял ладонь, и старики нехотя умолкли.

— Князь Псковский, — мягко произнес Тонский, и в его голосе прозвучала утомленная вежливость, с которой взрослые объясняют детям очевидные вещи. — Огнестрельное оружие запрещено в Империи указом Императора больше ста лет назад. Запрет основан на горьком опыте: огнестрелы оказались неэффективны против Тварей, но крайне опасны против безруней и нас — ариев. Об этом, надо полагать, вы знаете?

— Знаю, — кивнул я. — И позволю себе не согласиться с обоими утверждениями. — Огнестрельное оружие неэффективно против высокоранговых Тварей, это правда. Но именно высокоранговых Тварей в Прорывах — единицы из десятков и сотен. Основная масса монстров, особенно в краевых Прорывах — низкоранговая. Отказ от огнестрельного оружия был политическим решением, а не военным.

— Вам всего восемнадцать лет, но вы рассуждаете как военный эксперт, — желчно заметил Туровский и усмехнулся.

— Я полагаюсь не на свою экспертность, а на простую арифметику, — твердо заявил я, и слова прозвучали резче, чем я планировал. — Тварей становится больше. Ариев — меньше. На каждого ария приходится все большее число Тварей, которых он должен убить. И если мы хотим хотя продержаться еще несколько поколений, нам нужно компенсировать недостаток ариев безрунями, вооруженными самым современным оружием.

Я сделал паузу и перевел дух.

— Что касается опасности огнестрелов в среде безруней, — продолжил я. — Производство будет под контролем ариев, выдача оружия — только в регулярные части. Опыта массовых вооруженных мятежей безруней против ариев в Империи нет — куда им до нас, мы их одной аурой можем убить, и они это прекрасно знают. Зато опыт военных побед безруней под нашим командованием есть, и достаточно богатый: вспомните хотя бы Польский поход моего прадеда Богдана Тверского.

Волховский едва заметно кивнул и закрыл глаза — старик подал знак, что разговор складывается не худшим образом.

— Пункт четвертый, — сказал я, и мой собственный голос вновь окреп. — Изменений правил комплектования кадетов для участия в Имперских Играх.

Я ожидал нового всплеска возражений, но в зале на этот раз стало тихо. Очень тихо. Игры Ариев исстари были основным столпом Империи, и любое посягательство на древние традиции автоматически воспринималось как покушение на сами устои государства.

— Игры Ариев, — продолжил я, — за прошедшие столетия превратились из обряда инициации в инструмент массового уничтожения нашей собственной молодежи. Каждый год около двадцати пяти тысяч юношей и девушек уходят на Полигон, а живыми возвращается лишь десятая часть.

Я сделал паузу и оглядел застывшие, словно маски, морщинистые лица стариков.

— Я предлагаю исключить из участия в Играх девушек, — твердо сказал я. — Игры будут проводиться только для юношей…

— Уже