Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму - Татьяна Тэя

— У меня нет, — мотаю головой.

— Жаль, — вздыхает Наташа, — мы могли бы с ними играть. А так я снова одна буду. Хочу побыстрее пойти в школу, чтобы завести новых друзей!

Я усаживаю Наташу в машину позади водительского кресла, пристёгиваю её ремнём безопасности. К сожалению, у меня нет никаких приспособлений для перевозки детей, но Наташа, вроде, рослая для своего возраста, и я надеюсь, что ремень безопасности, не будет слишком высоко натянут над её плечом.

Когда хочу отстраниться, Наташа вцепляется в мою руку и смотрит на меня широко распахнутыми испуганными глазами.

— Что такое?

— Дядя доктор, я боюсь.

— Ты можешь звать меня дядя Дэн или дядя Даниэль, как тебе удобно.

— Хорошо, дядя доктор, — кивает она. — Мне страшно.

Только сейчас я понимаю, почему. Вот я глупый, она же побывала в аварии. Вероятно, в маленькой голове всё засел момент столкновения.

— Мама на меня легла, я почти ничего не видела, — шепчет Натали быстро, — мне было очень тяжело. Мамочка тяжёлая. А потом другие люди оттащили её, я… я боюсь, — она накрывал ладошками лицо.

И я аккуратно глажу Наташу по голове и стараюсь говорить спокойно.

— У меня машина, не автобус. Мы поедем медленно и по городским улицам. Не будем выезжать на трассу. Я обещаю, что буду тащиться, как черепаха.

— Как черепаха, — улыбается она и внезапно усмехается. — Как черепаха, а это — указывает пальцем на крышу машины. — Наш панцирь?

— Ух, какие ты слова знаешь. Да, наш панцирь. Всё будет хорошо, Натали. Если уж совсем страшно будет, скажи, я остановлюсь, и мы поговорим. Извини, отсюда пешком до моего дома не доберёшься. Поняла? Будет страшно, сразу говори.

— Да, — кивает, — я всё поняла, дядя доктор.

— Дэн, — исправляю я, и Наташа снова кивает.

Первую половину пути я действительно тащусь, словно улитка. Недовольные соседи по городскому трафику, обгоняя меня, бросают косые взгляды в окно. А мне плевать. Потом, удостоверившись, что Наташа реагирует спокойно, я постепенно наращиваю скорость до стандартной.

Когда мы почти доезжаем до дома, звонит телефон. Это Надя. Совсем я про неё забыл.

— Даниэльчик, — раздаётся весело в трубке. — Ты там потерялся. У меня столько новостей, — поёт она. — Ты просто будешь в восторге.

— У меня тоже есть новости, — перебиваю я.

— Да? И какие?

Собираюсь с духом, бросаю взгляд на Наташу в зеркало заднего вида. Малышка отвернулась к окну и смотрит на проплывающие в дождевой дымке дома.

— Я сегодня оперировал Алёну.

— Алёну?

— Да, Алёну Стрелецкую. Представляешь, я вообще такого не ожидал.

После секундной паузы до меня долетает кислое:

— Да уж, представляю. Я тоже не ожидала.

Глава 5

— А что с ней? Как она к тебе попала?

— Пострадала в крупной аварии, поступила по скорой. И вот такое совпадение, что прямо в мои руки.

Я уж не стал уточнять, что сам вызвался её латать.

— Точно совпадение. И как сейчас Алёна? — аккуратно спрашивает Надя.

— Хорошо, насколько возможно в её ситуации.

— Надо её навестить, наверное. Слушай, это так внезапно. Мы много лет не общались. Да вот с тех пор, как… да с тех самых и не общались, — вздох в трубке. — Надеюсь, она поправится.

— Да, я тоже надеюсь. Она должна восстановиться. У неё дочь, знаешь?

Молчание в трубке длится так долго, что мне кажется, что связь оборвалась.

— Да, я, кажется, слышала что-то про девочку. Вроде, она её от Паши Сокольникова родила. Мне так говорили.

От этих слов я хмурюсь.

Паша Сокольников — тот самый парень, который когда-то увивался за Алёной. Какое-то время он ей проходу не давал и мне пришлось с ним поговорить по-мужски, чтобы он от Стрелецкой отъехал.

Он тогда рассмеялся, сказал, что просто ей хороший друг, но я то знаю, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Любое тесное общее рано или поздно приводит к постели. Или ни к чему не приводит.

Значит, я уехал в Германию на стажировку, и она тут же с ним закрутила? А судя по возрасту Наташи, прямо сразу после моего отъезда и забеременела.

Сейчас, вспоминая прошлое, понимаю, что тогда я бы и в страшном сне не представил, что мой отъезд разведёт наши пути навсегда. Но судьба снова столкнёт нас несколько лет спустя вот таким странным способом.

— Ладно, Надь, а что ты там хотела мне сообщить? — меняю тему. — От чего я там должен прийти в восторг?

— Ой, да мои новости меркнут по сравнению с твоими… — смеётся. — Ну а если серьёзно, я про помещения под новую аптеку на Ваське. То самое урвала, которое хотели. Пришлось применить чудеса дипломатии, чтобы собственник отдал предпочтение нам.

— Ты большая молодец, Надя. Мне повезло, что я заполучил к себе в компанию такого ценного сотрудника.

— Не только ценного сотрудника, — мурлыкает Надя в трубку. — И не только в компанию, Динаров. Давай я приеду? Захвачу бутылочку красного сухого? Отпразднуем? Или сходим куда-нибудь? Посидим? Я тут такую классную винотеку проезжала, «Лайбрари» называется. Съездим? Почитаем? — хихикает. — Хм?

— Прости, не сегодня. Дежурство затянулось.

Да и Наташу надо отвезти и спать уложить, перед эти накормить. Пусть ребёнок отдохнёт. Теперь я точно никуда уйти не смогу. Надо ещё подумать, с кем девочку оставлять, когда у меня дежурства. Няню, наверное, поискать придётся.

— На кой чёрт тебе эта городская больница? — бросает Надя чуть раздражённо. — У тебя бизнес. А хочешь оперировать, можешь делать это в частной, вон к Сорокину иди, Кантемиров тебя звал. У них большие стационары и нет изматывающих дежурств. И копеечных ставок.

— Дело не в деньгах, ты сама знаешь.

— Ты себя убиваешь. Ну сколько ещё выдержишь в таком ритме? А про суд ты забыл? Тебе на следующей неделе туда идти.

— Адвокат пойдёт.

— Нет, напомню, тебя вызывают. Тебе бы выспаться, отдохнуть, сил набраться. А ты пашешь, как папа Карло!

Этот диалог с Надей у нас возникает не в первый раз. Я ей уже объяснял, что речь не про деньги, а про социальную ответственность. Получить профессию и служить только избранным, тем, у кого хватает средств на частную клинику тоже можно. Но я чувствую потребность, внутреннее побуждение, пару раз в неделю выходить в районную больницу, куда привозят всех нуждающихся, а не только тех, у кого на счету достаточно денег для оплаты комфортного стационара.

— Надя, пока могу, работаю.

— Да я ж о