Дар Асафа и Майи - Борис Асафович Мессерер

На снимках присутствует Борис Мессерер

Поленово. 1930-е

Анель Судакевич с Борисом в Поленове

Отличительной, яркой и неповторимой особенностью Павла Владимировича было то, что каждое утро в восемь часов он будил Поленово звуками футбольного марша Матвея Блантера, исполняемого им на трубе – корнет-а-пистон. Марш был слышен не только по всему Поленову, но и по всей округе, включая деревни Митино, Страхово, Бёхово. Садовский превратил это музыкальное «подношение» в действо, ставшее ритуалом начала дня.

Эти страницы проникнуты моим ностальгическим чувством нежности к отцу, к Асяке.

А уж если говорить про отношение к Асафу Михайловичу окружающих, то оно было чрезвычайно дружелюбным, даже сердечным. Да и за что его было не любить? Отец был крайне сдержан на слова, крайне скромен, крайне выдержан. И крайне трудолюбив при этом. Весь коллектив театра звал его, с моей легкой руки, «Асяка». Я даже представить себе не мог, что легкомысленное прозвище, данное мной в детстве отцу, так всенародно приживется.

Воспоминания летнего отдыха в Поленове, не очень четко мной воспроизведенные, стоят у меня перед глазами как эпизоды. Это было передышкой в тогдашней сложной московской жизни.

Владимир Маяковский (1930-е годы)

Отец не спешил делиться со мной рассказами о своих встречах – коих было немало – с известными людьми. Делал это только в ответ на мои настойчивые просьбы услышать что-либо об интересующем меня персонаже. По мере моего взросления отец рассказывал (впрочем, не так часто, как мне хотелось бы) различные случаи из своей жизни. Рассказывал не специально, а скорее по ситуации или в связи с вдруг мелькнувшей деталью из прожитой жизни.

Так, из простого разговора возник образ-воспоминание о Владимире Владимировиче Маяковском. Эта тема меня затронула за живое, так как в это время во мне пробудился интерес к слову, а точнее – к поэзии. Я был болен этой страстью долго, всю свою молодость. Поэтому с жаром ловил каждое воспоминание отца, каждую подробность общения с Маяковским.

Первый раз отец увидел Маяковского в «Кафе поэтов». Оно располагалось напротив Центрального телеграфа на Тверской улице, в подвале небольшого дома, более несуществующего. Перед входом в подвал на красном транспаранте белыми буквами было написано: «Облако лает, ревет златозубая высь, пою и взываю: “Господи, отелись!”»

Анель Судакевич и Владимир Маяковский. Хоста. 1929 год

Анель Судакевич и Асаф Мессерер. Хоста. 1929 год

В «Кафе поэтов» Маяковский запомнился Асафу тем, что поэт властно пересилил безумный накал богемных страстей, шум и неуправляемость желающих выступить и обрушил на присутствующих свои, тогда трудно воспринимаемые, но значимые стихотворные строки. Маяковский своим невероятным артистизмом и поэтическим словом заставил всех слушать. Это действо произвело на отца сильнейшее впечатление.

Летом 1929 года на отдыхе в Хосте, на берегу Черного моря случай свел моих родителей с Маяковским. Хранившиеся в нашем семейном архиве фотографии с Владимиром Владимировичем, тогда и там же целенаправленно сделанные артистом балета Сашей Царманом, всегда будоражили мое воображение. Я хотел знать о них как можно больше и как можно подробнее! Владимир Маяковский приезжал на юг со своими выступлениями в крупных городах (Сочи, Сухуми…). По воспоминаниям устроителя его поэтических гастролей Павла Ильича Лавута, в Хосте поэт оказался довольно случайно. Когда Маяковский узнал, что там отдыхает большая группа театральной молодежи, то включил маленькую Хосту в список городов, где хотел бы выступить.

Асаф Мессерер приехал в Хосту с молодыми актерами Большого театра и именно там познакомился с Анель Судакевич. Таким предстал отец перед моей мамой, уже известной актрисой немого кино:

«Он был скромен, улыбчив и тих, смотрел своими синими глазами из-под длинных ресниц и делал все лучше всех! Выше всех взлетал над волейбольной сеткой, гася мяч. Заплывал «до горизонта», нырял, как дельфин. А уж камешки бросал! Не меньше двадцати «блинов» делал камешек, прежде чем потонуть. Вот эти камешки, наверное, и сделали свое дело».

На большой открытой машине американского производства фирмы «Хорьх» с шофером от проката автомобилей.

Любопытная жизненная деталь, случайно завладевшая моим вниманием: деревенский мальчик, выглядывающий сзади машины. Такие неожиданные «подарки» дарят нам репортажные фотографии с участием известных людей

Владимир Маяковский, Асаф Мессерер, Анель и Софья Судакевич. Хоста. 1929 год

В Хосте в это же время отдыхала и Вероника Полонская – прелестная молодая женщина, последняя любовь Маяковского. Однажды на пляже появился сам поэт…

Отец рассказывал: «Маяковский снял с себя пиджак, брюки, оставшись в трусах, рубашке и ботинках и в фетровой шляпе. И так и сидел на раскаленной гальке, среди полуобнаженных шоколадных тел. Сказал, что живет в Сочи, но в ближайшие дни будет разъезжать по курортным городам побережья и читать свои стихи. Завтра в Гаграх у него авторский концерт». Далее следует запись, скорее то, что мне удалось выудить у отца, не склонного к подробному пересказу событий. Это хроника запомнившейся моим родителям встречи.

Перед глазами Анель и Асафа разворачивался нервный роман Владимира Маяковского с Вероникой Полонской. Настроение неуравновешенности передавалось окружающим и, конечно, сказывалось на поведении самого поэта. Маяковский пытался играть в карты, но ему на редкость не везло. Стал искать утешения в вине; после очередного проигрыша вместе с моим отцом отправился в винный ларек и купил тридцать бутылок вина – все, что было в лавке! Они еле дотащили тот бесценный груз до дома. И тут Маяковский скомандовал: “Теперь зовите ваших знакомых!” Дальнейшее отец откомментировал так: “Пришли хорошенькие молодые балерины, и настроение Маяковского изменилось к лучшему”.

Вечер получился превосходным, и Владимир Владимирович предложил Асафу и Анель поехать на следующий день вместе в Гагры на его выступление. По словам отца: «Назавтра он заехал за нами на большой открытой машине. Как мне показалось, Маяковский стал менее скован и закрыт. Он купил в Сочи пачку фотографий Анели Судакевич. В годы немого кино она была очень популярна. По дороге нам встречались грузовики, в которых ехали комсомольцы-строители. Они узнавали поэта, кричали ему: “Товарищ Маяковский! Привет!” Он останавливал машину и всем раздавал фотографии Анели Алексеевны. Мы следовали дальше. Снова Маяковскому кто-то встречался и просил автограф, и снова он вручал фотографию кинозвезды».

Афиша фильма «Поцелуй Мэри», в котором играла Анель Судакевич

Они гуляли с Маяковским по Гаграм, а перед концертом зашли в ресторан выпить чаю с коньяком. Отец отметил: «Маяковский заговорил по-грузински, и нам принесли хорошего коньяка. Маяковский угощал нас этим коньяком!»

Асаф вспоминал о том, как проходил этот концерт:

«На концерт собралось много народу. Перед выступлением,