40 градусов - Ростислав Астров

Сколько времени провел на огороде, моля Создателя о прощении, Демьян не знал. Самоё понятие Времени перестало для него существовать, а перед глазами пронеслась вся его жизнь. Это было еще не Осмысление. Но уже Понимание. Понимание того, сколь бедна оказалась она — жизнь его — не то чтобы поступками высоконравственными, а даже деяниями, побудительными мотивами которых не являлись корысть, алчность или месть…

Демьяна на огороде обнаружил брат Саня. Он потерял много крови из поврежденной лицевой артерии. Сознание покинуло его. Несколько часов пролежал он без чувств. По словам врачей, еще минут 30, час максимум, и все. В семье появился бы еще один труп. Но обошлось только несколькими днями больничной койки. Демьян не знал, находясь в забытьи, что несколько раз его навещала Ира, что в день его Раскаяния землю оросил обильный дождь. Не знал он и того, что на самом верху, в Святейшем Синоде, принято решение, а Митрополит Екатеринодарский и Кубанский поставил уже свою резолюцию на документах, вызволяющих Храм Покрова Пресвятой Богородицы — один из двух, находящихся в родной станице Демьяна, из более чем семидесятилетнего состояния осквернения, хаоса и руин…

После выписки Демьян долго думал. Почему Господь сохранил жизнь его, никчемную и беспросветную? Быть может, Творец планирует употребить Демьяна не только для дурных дел, и вообще, распорядиться им по своему усмотрению? Демьян этого не знал. Но он не мог далее терпеть. Вымывшись, побрившись, он оделся во все чистое и с аккуратно заклеенной щекой отправился на улицу Мира. Остановился перед знакомым домом за светло-синей оградой и, решительно стукнув калиткой, вошел. На порог выбежала Ирина и устремила на Демьяна свои большие зеленые глаза:

— Дима, я… Ты…

Демьян бросился перед ней на колени и покрыл поцелуями ее руки.

— Люблю тебя, маленькая моя девочка, — он встал и посмотрел ей в глаза, — у тебя остались хоть какие-то чувства ко мне?

Глаза девушки наполнились слезами, и она бросилась Демьяну на шею, рыдая.

— Ну-ну. Все. Прости меня, дурака, — обняв Ирину за талию, Демьян увлек ее к порогу. — Идем. Теперь все у нас будет хорошо…