Никто, кроме тебя - Алиса Селезнёва

– Я думала, ты в науку пойдёшь или устроишься работать в какую-нибудь хорошую фирму.

– А что, замужняя женщина не сможет устроиться работать в хорошую фирму или заниматься наукой?

– Да не в этом дело! Если он позвал тебя замуж через два месяца отношений, то скоро и детей захочет.

– Это мы пока не обсуждали, но, думаю, компромисс найти сможем.

– Какой компромисс? – не сдержав смех, выпалила Вера. – Тут только один компромисс: либо он ждёт окончания твоей учёбы, либо ты к борщам добавляешь пелёнки. Но только вот Роману твоему тридцать девять, а значит, времени у него осталось с гулькин нос, поэтому, скорее всего, уступить придётся тебе. Руку на отсечение дам, что и года не пройдёт, как ты в декрет свалишь.

– А я где-то читала, что Чарли Чаплин стал последний раз отцом в возрасте шестидесяти с лишним лет. Ну, а про Грачевского и Петросяна мне, наверное, и вовсе говорить не стоит, поэтому не так уж мало у нас с ним времени.

Махнув рукой, Вера закатила глаза так, словно я была окончательно потерянной для общества личностью.

– Ну и когда столь знаменательное событие?

– Во второй половине лета. В августе у Ромы отпуск. Он хочет провести медовый месяц на Эгейском море. Но с точной датой мы пока не определились. На следующей неделе пойдём подавать заявление в ЗАГС. Там, наверное, уже и решим.

– Значит, будешь водить его за нос до августа.

– Не знаю, но пока я не готова. И пересиливать себя только потому, что тебе это кажется странным, не собираюсь.

Вера усмехнулась.

– А в первую брачную ночь ты, конечно, сразу станешь готова. Прям как пионер.

На последнее замечание я позволила себе не отвечать.

– А ты не думала, что потом разочаруешься. Вдруг тебе не понравится, а после свадьбы уже поздно будет.

– А почему мне должно не понравиться?

– Ну, – Вера пожала плечами. – Сексуальная несовместимость, например. Я бы на твоём месте воспользовалась благами двадцать первого века как можно раньше.

– Если двое влюблены, то они всегда найдут возможность сделать друг другу приятное.

– Ладно. Видимо, с тобой бесполезно спорить. Ты железобетонная. – Вера вздохнула и притянула меня к себе. – Несмотря ни на что, я рада, что вы женитесь. И кто бы мог подумать, что из группы ты выскочишь замуж самая первая. Представляешь, как разозлится Маша, когда увидит твои свадебные фотографии.

– Я не собираюсь показывать Маше свои свадебные фотографии.

– Она может увидеть их в «Инсте» или «ВК». Ну или я отправлю ей парочку. Так, чтобы не расслаблялась.

Улыбнувшись, я зевнула и посмотрела назад. Большинство наших одногруппников либо дремали на последних рядах, либо тыкали указательным пальцем по экранам телефонов.

– Как Игорь? – спросила я, когда вновь встретилась с Верой взглядом.

– Никак. – Она моментально сникла, а её хорошее настроение растаяло в воздухе как дым. – Наверное, мать настропалила его не звонить мне. Ну, а он дурак, если слушается.

В отношении, что Игорь – дурак я была с ней согласна.

* * *

Вторая половина мая две тысячи тридцатого выдалась аномально жаркой. Солнце пекло так, будто на дворе стоял июль, отчего львиная доля жителей нашего города уже давно переоделась в футболки и шорты, а особенно безбашенная молодёжь даже умудрилась искупаться в реке. В воздухе витал приятный аромат цветов. Пахло жимолостью, нарциссами, тюльпанами и ещё чем-то настолько сладким, что временами у меня свербело в носу. По обочинам дороги распустилось поле из одуванчиков, которые вперемешку с травой образовывали совершенно простой, но невероятно гармоничный и по-весеннему яркий пейзаж.

По четвергам ЗАГС работал до восьми вечера. Со всеми плановыми операциями Роман успел разобраться к трём, ничего экстренного тоже, к счастью, не произошло, поэтому мы договорились, что я зайду за ним в шесть и подожду в маленьком сквере возле больницы.

Он вышел в четверть седьмого, как всегда, отглаженный до ниточки, в излюбленных синих джинсах и жёлтой рубашке с коротким рукавом на выпуск. Я читала на центральной лавочке, и, когда он поцеловал меня на глазах у всех, почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

В ЗАГС Ленинского района мы приехали без десяти семь, и в кабинете с табличкой «8» нас встретила приятного вида женщина в красном платье и с янтарными бусами на шее. Глаза у неё были словно из шоколада, а в волосах причудливым образом переплетались белые и ярко-бордовые пряди.

– Мы хотели подать заявление, – произнёс Роман, крепко сжимая мою ладонь, и улыбнулся «властелинше колец» широкой обезоруживающей улыбкой.

– Паспорта взяли? С датой торжества определились?

Мы переглянулись, и я открыла календарь. Выбор пал на двадцать шестое июля.

– Замечательно, – «властелинша колец» что-то быстро вбила в компьютер. – Сейчас тогда заполним анкеты. Кто-то из вас до этого уже состоял в браке?

Роман поднял руку.

– Разведены?

– Вдовец.

Женщина с пёстрыми волосами посмотрела на меня с плохо скрываемой жалостью и протянула лист-вопросник для заполнения.

– Невеста собирается менять фамилию?

Над этим вопросом я думала всю последнюю неделю. Мне нравилась фамилия «Никитина». Хорошая, русская, имеющая древние корни. Первый и последний папин подарок. Но не взять фамилию Романа казалось верхом неуважения. Вдруг он обидится?! Да и вообще, у супругов должна быть одна фамилия на двоих. Не буду же потом я всем и каждому свидетельством о браке в нос тыкать.

– Собирается. – Роман просиял, как начищенный самовар, и накрыл мою ладонь своей. – Пишите: Иванова.

Работница ЗАГСа кивнула, и через полчаса мы совершенно счастливые вышли на улицу. От осознания происходящего у меня кружилась голова и подкашивались ноги. «Всё-таки счастье чем-то похоже на выход из наркоза», – чуть было не произнесла вслух я и с трудом сдержала рвущийся из груди смех.

Однако пребывать в состоянии полной эйфории долго мне не пришлось. Выезд «Volkswagen Polo» преградил широкий чёрный «BMW».

– Ну, что за урод, а? – пробурчал Роман, рассматривая чужого «коня» и прибавив при этом пару крепких ругательств. – Как вообще можно так парковаться?

Носком кроссовка я аккуратно