Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

Даже тут читает, как открытую книгу… И в романах с маминой полки по-другому обычно все происходило. Хотя и началось все вполне избито. Со спасения. А теперь что-то идет не по сценарию.

— В основном парни девушек соблазняют. А не наоборот.

— У тебя есть статистика? Могу взглянуть на цифры? — просит, приподнимая уголок губ.

Да он дразнится! Чем снова до чертиков злит.

— Нет у меня цифр!

Спрыгиваю со стула и иду мыть чашку. А хочется съездить по этому насмехающемуся лицу. Вроде и не за что, но в эту самую секунду бесит. Хотя почему не за что? Соблазнять, доводить до точки кипения, а потом все обрывать и ждать от меня действий… Кому-то надо меньше в бумажках время проводить, а больше в реальности.

— К бабуле и за Верой, — напоминает он. — Со мной или один?

— С тобой, — бурчу я и иду к себе в комнату.

Вот как? Как с ним уживаться на одной территории? Божечки, пусть Степаниду сегодня отпустят, иначе быть первому разу. Я же не железная. Вся троица. Даже Мишель, кажется, довел этим утром до белого каления и она уже готова отдать нам третий голос.

29 глава

Домой Степаниду не отпускают. С сердцем у нее не все хорошо. Она сильно расстроена услышанным. И, судя по серьезному лицу Демьяна, он тоже не был готов к подобным новостям. Они выходят с врачом из палаты и долго о чем-то разговаривают за дверью. После возвращается только «щедрость», присаживается на стул возле бабушки, берет ее за руку.

— Сколько мне еще здесь находиться? — недовольно спрашивает она. — Я рассчитывала на пару дней: анализы, операция, реабилитация и домой. К себе домой, Демьян. А ты что устроил? Дообследовал меня?

— Бабуль, я что ли себя так запустил? Лучше разом все сделать, чем потом столкнуться с осложнениями после операции и затянуть процесс восстановления. Врач сказал, что ничего серьезного пока нет, — подчеркивает последние слова спокойной интонацией. — Так что давай послушаем Игоря Анатольевича. Чтобы сюда как минимум лет пять не попадать. Да?

Он успокаивающе гладит ее ладонь.

— Если хотите, я могу приезжать на весь день. Мы могли бы гулять. Внизу красивый парк, аллеи…

— Пока прогулки и активность под запретом, — уточняет Демьян. — Но приезжать — да, можно.

Сердце сжимается еще сильнее. От таких новостей. Если активность запрещена, значит, Демьян обманывает бабушку, и все не так хорошо?

Я не люблю больницы. Атмосфера здесь хоть и не такая, как в городской, где мама лежала последние месяцы, но все равно угнетает. Чувствуешь себя заложником обстоятельств, будто свободы лишили. И Степа сейчас так напоминает маму своим утомленным и в то же время обреченным взглядом.

— Сегодня одна хочу побыть, — с дрожью в голосе произносит она. — А завтра… завтра приезжай, — кивает мне. — Все равно Демьян на работе, а мы найдем чем заняться.

— Да, — отвечаю тихо. — Конечно, я буду рядом.

Мама любила, когда я ей читала. Степаниде тоже могу подобрать что-то из литературы, которая ей нравится. Найдем, как скоротать время. И дело уже не только в моих обязанностях, просто по-человечески ее жалко. Стёпа привыкла сама помогать всем, а о ней кто позаботится? Где все эти благодарные? Только Демьян?

Мы еще какое-то время находимся в стенах клиники, а потом едем за Верой. Дорогой я вспоминаю о маме и ее последних днях. Не хочу пускать внутрь себя эти тяжелые эмоции, но они накатывают волной. Демьян тоже не особо в настроении, это заметно. Зато от утреннего возбуждения ни следа. Удивительно.

А когда мы забираем малышку, то и вовсе не остается намека, что между нами с «щедростью» был хоть какой-то контакт или близость.

Я пытаюсь поддержать разговор, особенно когда на Демьяна один за другим обрушиваются рабочие звонки. Он просит занять Веру.

— Перенести на завтра никак. Документы у меня дома, а не в офисе. А я туда не собирался. Хорошо. Подъезжай.

— Все в порядке? — тихо уточняю.

Демьян выглядит напряженным. Смотрит на меня, как вчера, с пролегшей складкой между бровями.

— Да, — отводит взгляд к дороге, пока я перебираю с малышкой ее вещи.

Игрушки все как на подбор: динозавры да драконы. Ни одной куклы. Ни одной. Странно.

Когда подъезжаем к дому и выходим из машины, мужчина, которого я вчера мельком видела, направляется к нам. Они с Демьяном поднимают руки, приветствуют друг друга, и все внимание этого знакомого обращено на меня. Глаз не сводит.

— Какие славные. И обе блондинки. Будто мама и дочка.

— Мою маму Таня зовут, — подает голос Вера.

Но мужчина на нее едва смотрит. Быстро кивает и снова впивается глазами в меня. От его взгляда становится не по себе. Настолько, что хочу уйти. И, не придумав ничего лучше, присаживаюсь перед Верой на корточки и предлагаю наперегонки бежать до лифта. Она тут же соглашается и срывается с места. Я за ней. Благо ключи у меня в кармане.

Поднимаемся на лифте и заходим в квартиру.

— Игрушки забыла, — отдышавшись, произносит Вера.

— Ничего, Демьян принесет. А почему ты в куклы не играешь? — вспоминаю ее набор динозавров и драконов.

Вера молчит, не торопится отвечать. Что-то не то спросила?

— Руки надо помыть после улицы, — уверенно идет в ванную.

Выходит, не в первый раз у «щедрости» в гостях?

Мы моем руки, я ставлю чайник, не выпуская Веру из виду. Наливаю ей чай и даю вафли с высоким содержанием белка — единственное сладкое, что нашлось у Демьяна дома.

Сам он появляется спустя минут пятнадцать. Мы как раз закончили с чаем, а ответа про динозавров я так и не получила. Девочка вообще не спешит со мной говорить, будто стесняется. А я без понятия, как ее расположить. Игрой? Но во что обычно играют четырехлетки?

Демьян выглядит недовольным и раздраженным еще сильнее, чем после звонка. И волей-неволей думаешь, что у него проблемы. Но кто я такая, чтобы получать ответы? И где справедливость? Он обо мне знает практически все, а я о нем — почти ничего.

Переборов страх и набрав в легкие воздуха, спрашиваю:

— Кто этот человек?

— Старый знакомый, — сухо отвечает Демьян.

Подхватив Веру на руки, целует ее в щечку. Девочка тут же расцветает, словно кто-то нажал на кнопку включения хорошего настроения. Начинает рассказывать, как они вчера гуляли с мамой и