Диктатор - CMD

— И что, такое kidalovo маги спокойно прощали каким-то там слишком наглым магглам?! — удивился я настолько, что машинально вставил слово из родной речи. Даже не подумав, поймет ли Волдеморт сленг, или нет, тем более чужого языка.

— Конечно же, магглов после этого убивали. Зачастую, вместе с семьями и даже соседями. Но это уже серьезное преступление перед Статутом, жестоко карающееся, если о нем стало известно и маг-преступник оказывался пойман. Если был пойман, — подчеркнул Волдеморт с непонятным выражением посмотрев на меня.

— Но тогда, можно же стереть себе память, принести непреложный обет о неразглашении. И на суде…

— Слишком уж фамильярничать с обливиэйтом не стоит. Всегда остается шанс стереть не то, что нужно, при этом то что нужно стерев не до конца. В аврорате тоже сидят не дураки, а способы выудить информацию из-под Обливиэйта ищут столько же лет, сколько существует само заклинание. И даже иногда находят. Что же касается обетов… Дураков приносить непреложные обеты не так уж много, и количество их уменьшается с каждым новым поколением.

Так прикрывать свои темные делишки недальновидно и опасно. Жизнь дороже всего! Допросы бывают не только в суде! Да и там далеко не всегда с каждым будут так вежливы, как это было с тобой, лорд. Зачастую в средствах просто не стесняются, так что вопрос стоит или-или. А ни одна тайна не стоит жизни! Не говоря уже о том, что просто невозможно прикрыть клятвой абсолютно все, а значит приносить ее просто глупо. Есть свидетели, клятва с воззванием к Магии, некромантия в конце концов. Не существует, к счастью, или к сожалению, тут с какой стороны посмотреть, ничего, что при должном желании и настойчивости, рано или поздно, не стало бы явным для настойчивого мага…

В разговоре повисла глубокомысленная пауза. Когда разговор продолжился, Волдеморт вернулся к предмету обсуждения — Гильдии.

— Договоры, писанные на бумаге магглами, это тебе не непреложный обет или проклятие на добровольной жертве старика Забини. Которому — все едино: уничтожит всех, начиная с исполнителя и кончая истинным заказчиком. Именно из-за этого богатейшие семьи не имеют никакого дела с магглами. Кому же понравится, когда его обманывают или предают?

— Совсем не имеют? — удивился я. — Это же золотое дно, торговля или контрабанда из маггловского мира в наш и обратно!

— Официально не имеют. И с законопослушными магглами… И обе стороны такой торговли — вкусная цель как для магглов-инквизиторов, так и для аврората.

Интерлюдия 13

В одном маленьком, заваленном почти под потолок всяким маггловским хламом кабинете Министерства Магии сидели и вели беседу два мага. Первый был рыжим, невысоким, полноватым, каким-то слегка помятым, неряшливо и старомодно одетым в костюм с явно видимыми следами починки. Он же по совместительству являлся хозяином кабинета и даже начальником целого отдела: отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов. И не важно, что этот отдел состоял всего лишь из начальника и его заместителя, тем не менее должность звучала вполне себе громко и достойно. Достойно хотя бы для того, чтобы прибраться в кабинете и сдать наконец-то на склад вещдоков весь этот криво замагиченный маггловский мусор. Как бы кто бы насколько бы ни был увлечен своим трудом, но на рабочем месте следовало все же поддерживать должный порядок. А не превращать его в филиал своего сарая, чтобы чувствовать себя в Министерстве как дома.

Второй маг был полной противоположностью первому. Холеный брюнет, пусть и не шикарно, но со вкусом одетый, не занимал в Министерстве никаких постов и был в этом кабинете всего лишь гостем. Посетителем. Вот только несмотря на то, что хозяин кабинета был чистокровным магом из древней семьи, а посетитель — всего лишь полукровкой, именно гость в данном случае управлял разговором. Именно он, фигурально выражаясь, припер хозяина к стенке и теперь выдавливал из него долг.

— Мы ведь как тогда договорились? Не вы ли обязывались заплатить оставшуюся часть до конца года? Прошлого. Однако, год вот уже вторую неделю идет следующий, а выплаты так и не были произведены… Почему?

— Но, мистер Джонсон… У меня нет денег… Мои дети сейчас учатся в Хогвартсе, и им нужно… И вообще, ведь это Упивающиеся виноваты! Именно они повредили вашу палатку… Вон, и Дамблдор, и Гарри Поттер говорят, что Тот-кого-не-называют воскрес…

Его собеседник тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью.

— Вы сейчас не должны прятаться за детей, мистер Уизли! Ни за своих, ни за чужих! Кто брал у меня дорогую вещь? Гарри Поттер? Дамблдор? Упивающиеся? Сам Тот-кого-не-называют? Или все же это был некий мистер Артур Уизли? И кто тогда должен нести ответственность за взятую в долг вещь? Гарри Поттер? Дамблдор? Упивающиеся? Сам Тот-кого-не-называют? Или опять же мистер Артур Уизли, взявший у меня волшебную палатку?

— Я брал ее не у вас, а у мистера Перкинса!

— Но моя ли вина, что Перкинс продал ее мне? Видимо, он отлично понимал, что взыскать с вас долг не сможет, а лекарства покупать нужно! Почему вы думаете о своих детях, но не думаете о старом, больном волшебнике, который по вашей милости лишился серьезных средств?

Молчите? С вашим поступком мне все кристально ясно. Я знаю, что вам хотелось побаловать своих детей и пустить пыль в глаза другим магам… Но я не понимаю, почему за это ваше желание должен платить я? И вообще, я крайне удивлен, что человеку вашего возраста нужно объяснять такие прописные истины. Опять. Уже пятый раз, если мне не изменяет память!

— Не могли бы вы дать мне отсрочку… — после долгой паузы попросил сгорбившийся Артур Уизли.

— Снова?

— Но… Я же плачу! Когда могу…

— Угу. А когда не можете — не платите. В конце-концов, вы можете занять у гоблинов и разом расплатиться…

— Я еще не настолько сошел с ума!

— Гоблинов вы боитесь, а меня — нет? Вы думаете, что мне не отдавать долг можно совершенно безнаказанно?

— Не смейте угрожать мне! Вы же отлично знаете, кто мой покровитель!

— Ах! Вы меня совсем не